Мастер Трав II - Ваня Мордорский

Жива! Мне нужно усилить мышцы! Почему я туплю?

В то же мгновение я направил энергию из духовного корня в руки, и почувствовал как они наливаются силой. Жива хлынула в мышцы руки и пальцы, делая их в несколько раз сильнее. Я рывком оттянул лиану от шеи на несколько сантиметров, жадно глотнул воздух и продолжил растягивать эту тварь.

Но облегчение длилось секунду: едва я ослабил хватку в одном месте, как лиана тут же сместилась и сжалась в другом. Я тратил живу, но этого было мало.

Кинжал! У меня же есть кинжал!

Вот только как его взять? Обе руки сейчас дают мне возможность дышать, но если я освобожу одну руку и попытаюсь взять кинжал, то всё — мне конец. Она сразу обовьется несколькими кольцами вокруг и задушит.

И к тому же даже если получится выхватить, то как его использовать? Лиана обвилась вокруг моей шеи так плотно, что любая попытка ударить по ней означала бы нанести рану себе. Одно неловкое движение — и я сам перережу себе горло.

Боль на шее усилилась. Я чувствовал, как кожа вздувается волдырями там, где лиана оставляла свои метки. Едкий сок разъедал плоть, и каждое движение твари только ухудшало ситуацию.

Семьдесят восемь лет прожил, чтобы сдохнуть от какого-то сорняка-переростка!

Злость придала сил: я снова рванул лиану и направил живу в руки. Удалось оттянуть её на пару сантиметров — и она вновь перехватила горло, только теперь ещё и обвилась вокруг моего запястья, пытаясь обездвижить руку.

Едва я сосредоточился на одном участке лианы (и она ослабла там), как тут же с удвоенной силой та сжалась в другом месте, чуть выше. Она перетекала, ускользая от моей хватки.

Не реагировать на боль! Поглощение! Надо истощить эту тварь! Если я могу высасывать энергию из сорняков в саду, почему бы не попробовать это здесь? Лишить эту дрянь сил, заставить её ослабнуть, отпустить… Она такой же сорняк, просто большой и сильный.

Я пытался поглотить лиану без использования Дара Симбионта — просто направляя волю и пытаясь вытянуть жизненную энергию из растения. Но ничего не происходило — связь не устанавливалась. Лиана оставалась чужеродной и непроницаемой для моих попыток. Ладно, значит Дар, выбора нет. Не хотел использовать на этой твари.

Через секунду я использовал Дар. Связь установилась мгновенно, но не мягко (как это было с мятой или другими растениями), а грубо и насильственно, словно я опустил руку в кипящую воду.

Мгновенно мой разум был захлестнут волной чужого враждебного сознания, в котором не было никаких мыслей и эмоций в привычном понимании — только инстинкты и повторяющаяся снова и снова мысль: «Сжать. Убить. Выпить. Вырасти. Сжать. Убить. Выпить. Вырасти.»

Это мутант. — понял я. — Растение, которое получило слишком много живы и превратилось в нечто, в хищника. Это была тварь, которая больше не довольствовалась водой, солнечным светом и минералами из почвы — ей нужна была кровь, плоть и жизненная сила других существ. И ей нужна была моя жизнь.

Лиана сопротивлялась моему вторжению, её воля давила на мою, пытаясь выбросить меня из своего сознания, но у меня не было выбора. Я должен как-то усмирить эту тварь, ослабить ее хватку и заставить себя выпустить. Какое там вытянуть живу! Я не могу пробиться сквозь эту стену воли!

Я послал мысленную команду «отпусти».

И наткнулся на чужую волю.

Отпусти!

Лиана продолжала меня сжимать, а я — сопротивляться. Несколько попыток, высосать, живу окончились ничем.

Хватка на шее усилилась, и боль стала невыносимой.

В этот же момент я понял кое-что важное: мой Дар был слишком слаб для такого противника, ведь я тренировался на послушных садовых растениях, на благодарных кустиках мяты, на сорняках, которые даже не понимали, что происходит и позволяли высасывать из себя живу, не в силах дать отпор. А это было совсем другое… Это растение сражалось, давило на моё сознание, пытаясь вытеснить меня из связи, которую я сам же и установил. Его воля была простой, но невероятно концентрированной — как таран, который бьёт в одну точку снова и снова. УБИТЬ. УБИТЬ. УБИТЬ. И это давало ей преимущество. Я был не готов к такому.

Моя воля была рассеяннее, человечнее, а потому слабее в прямом столкновении. Я думал о слишком многом: о боли в шее, о нехватке воздуха, о Грэме, который ждёт дома, о долгах, о чёрной хвори…

Чертовы мысли не давали покоя, мешали собраться!

Сосредоточься, давай!

Ничего сложного! Эта тварь тупая как пробка, нужно просто сделать то же самое, что и она. Надо просто давить на нее так же, как она давит на тебя!

Я мысленно выстроил стену — не физическую, конечно, но ментальный образ, за которым можно было укрыться от давящей воли твари. От ее тупой однообразной мысли, убить, Я отгородился — провёл черту между собой и чужим сознанием. Вот она, а вот я. Сюда не суйся.

Это дало мне короткую передышку, за которую я успел выбросить прочь лишнии мысли и сконцентрироваться на главном, на атаке, потому что в защите не победить. Я чувствовал как воля твари пытается проникнуть и обойти стену, но я держал крепко.

Теперь моя очередь.

Отпусти! — Я снова послал мысленный приказ. Но на этот раз это были не слова, а скорее мощный образ-импульс. Я приказывал разжать хватку и отпустить добычу.

Лоза дёрнулась и сжалась ещё сильнее. Она сопротивлялась.

НЕТ.

Ответ пришёл не словами, а волной отрицания и упрямого, тупого сопротивления. Тварь не собиралась отпускать то, что уже почти поймала.

Я понял, что моему приказу чего-то не хватает. Воли, живы — всего этого вместе.

ОТПУСТИ!

На этот раз я вложил в приказ всю свою волю и живу — всё, что у меня было.

Странное ощущение: на мгновение я стал растением. Почувствовал себя лозой, ощутил свои… её… витки на чьей-то шее. Своей шее.

Я снова отдал приказ.

ОТПУСТИ!

Четкий приказ без двусмысленностей, которого она должна слушаться, потому что слабее, потому что растение, а не человек.

ОТПУСТИ!

Лиана дёрнулась, но одна петля немного ослабла.

ЕЩЕ! ОТПУСТИ!

Петля ослабла еще больше.

Я почувствовал, как в лёгкие ворвался воздух и сделал жадный, болезненный вдох.

ЕЩЕ!

Медленно и неохотно, миллиметр за миллиметром лоза начала отпускать мою шею — она подчинялась! Я ощутил ее замешательство и непонимание, и продолжал давить. Кроме этого одного, мощного приказа были еще десятки помельче, которыми я безостановочно атаковал чужую «волю». Я сам превратился