Флорентийский дублет. Сфумато - Горан Скробонья

–…и мне просто интересно, почему вы указали имя писателя как Идгар Пу, а не Эдгар По?

Глишич помолчал несколько мгновений, стиснул челюсти, дождался, пока стены туннеля, освещенные газовым светом, пронесутся мимо окна вагона метро. Глубоко вздохнул, несколько раз сжал и разжал кулаки и посмотрел в любопытные глаза собеседника.

– Эту историю, господин Миятович, можно рассказать только с бутылкой хорошего крепкого напитка.

Миятович хлопнул себя по колену и от души рассмеялся.

– Нет ничего проще! В моей лондонской квартире есть коллекция из нескольких шотландских и ирландских виноделен. Не могу дождаться, пока мы выберем одну из них, чтобы вы объяснили мне это подробно!

Глишич покорно вздохнул и отдался покачиванию и вибрации поезда, пробивающегося сквозь недра невидимой столицы.

Гостевой дом находился среди одинаковых зданий – англичане, по словам Миятовича, называли их террасами. Вдоль широкой мощеной улицы стояли уличные фонари и росли высокие ясени.

Хозяйку дома, невысокую пухлую даму с румянцем на щеках и седыми волосами, собранными в тугой пучок, Миятович представил как вдову Рэтклиф. Она встретила нового постояльца почти как члена семьи, которого давно не видела, – по крайней мере, такое сложилось впечатление. Мадам Рэтклиф настолько растягивала, коверкала и глотала некоторые звуки, что Глишич с трудом понимал каждое третье или четвертое слово. Миятович объяснил, что коверкать английский язык в Лондоне это обычное дело и что Глишич быстро привыкнет к говору, который местные называют кокни.

Вдова Рэтклиф проводила нового постояльца наверх, показала комнату, в которой он будет жить. Сундук с вещами уже ждал внутри. Глишич поставил сумку на пол и последовал за хозяйкой пансиона знакомиться с домом. Она любезно объяснила, что завтрак в маленькой столовой внизу накрывают между семью и девятью часами, обед – с часу до трех дня, а ужин – с шести до девяти вечера.

В распоряжении писателя оказались две комнаты: гостиная и спальня. Гостиная была с камином, диваном, креслом, журнальными столиками в стиле Чиппендейла[12]. Возле двухстворчатого окна стоял письменный стол. Окно выходило на улицу, в него заглядывали верхушки деревьев. В спальне находилась широкая высокая кровать вместе с прикроватной тумбочкой, шкафом и ночным горшком из фарфора. На стенах – шелковистые обои с цветочными мотивами, на потолке – декоративная штукатурка. Почти незаметная дверь, оклеенная обоями, вела в туалетную комнату с медной ванной, обшитой снизу выкрашенным в зеленый деревом и оснащенной двумя кранами – для холодной и горячей воды. Хозяйка объяснила, что вода для всего дома нагревалась в газовом котле на чердаке.

Возле раковины, встроенной в шкаф у стены и украшенной морскими мотивами, стояла полка для бритвенных принадлежностей. Ванная комната была общей для трех комнат на этаже, и в ней установили унитаз. Глишич с интересом посмотрел на изящную элегантную чашу из стекловидного фарфора и вспомнил, что год или два назад читал в журнале, как некий Томас Крапер, англичанин, владелец водопроводно-канализационной компании, выкупил патент на «бесшумный слив отходов без клапана» и начал производить унитазы, из которых сточные воды стекали по трубам, выходящим за пределы дома, в городскую канализационную систему.

По возвращении домой писателю будет о чем поговорить с владельцем «Националя».

Миссис Рэтклиф оставила постояльца одного, сообщив, что Миятович ждет с чаем внизу, в общей гостиной. Глишич снял пальто, отправился в ванную, встал перед большим зеркалом над раковиной, умылся холодной водой. Вытерся мягким полотенцем. Хозяйка пояснила, что полотенца и постельное белье меняют раз в пять дней, но при необходимости могут менять и чаще.

На улице стемнело. Глишич достал из сумки «паркер», развернул промасленную ткань, тщательно протер ствол сухой тряпкой, которую держал для этой цели. Перед глазами снова возникло лицо бандита с золотыми зубами, направившего оружие ему в грудь.

В дверь постучали, писатель вздрогнул, едва не выронив обрез.

– Глишич, вы тут? – послышался приглушенный голос Миятовича. – Я уже давно выпил чай, а вы все не спускаетесь…

Глишич вздохнул, встал с дивана и открыл дверь. В комнату вошел дипломат, улыбаясь под усами, а когда его взгляд упал на «паркер», улыбка померкла.

– Ах. Ну… нам придется что-то сделать с этим… инструментом. В Британии нет юридических ограничений на владение огнестрельным оружием, но двадцать лет назад ввели необходимость получать разрешение всем, кто желает выносить оружие из дома.

– Как я уже сказал, я не намерен расставаться с обрезом, пока нахожусь здесь, – твердо заявил Глишич.

– В таком случае я завтра достану вам в посольстве заверенное разрешение, которое должно удовлетворить местные власти.

– Разве Еврем Груич здесь? Если я правильно понял короля, наш официальный представитель в отъезде.

– Так и есть. – Миятович махнул рукой. – Он отправился в Швейцарию семь или восемь дней назад с членами местного кабинета министров и парламента. Последняя мода среди богатых и известных англичан – они едут на континент и там бродят по Альпам, «покоряют» вершины и играют в великих альпинистов. Нет, мне поможет секретарь Груича.

– С этим разрешением я смогу гулять по Лондону и носить с собой оружие?

– Эм. Эта штука слишком громоздкая, чтобы могла сойти за трость или другой аксессуар. Его невозможно нести в руке – уж точно не в большинстве мест, которые нам предстоит посетить. Сейчас мы отправимся пообедать и обсудить дела на ближайшие несколько дней, а ресторан вдовы Рэтклиф – не самое подходящее место для этого, – Миятович кивнул на «паркер». – Но, если я правильно помню, неподалеку есть оружейная мастерская, и до запланированного мной ужина у нас есть время. Предлагаю пока спрятать вашего «друга» и временно уладить ситуацию, подобрав что-то более подходящее.

В мастерскую они прибыли незадолго до закрытия. В ее передней части располагалась большая витрина с подвесными сумками, ремнями, рыболовными снастями, поводками для собак. Через стекло, защищенное решеткой, просматривался прилавок и освещенные полки с охотничьими ружьями и аксессуарами. Над дверью витиеватыми золотыми буквами на зеленом дереве было написано: «Убежище Охотника».

На входе посетителей поприветствовал владелец с усами – мистер Хантер. Внутри пахло дубленой кожей и маслом, и немного газом от светильников на стенах. Глишич достал из сумки «паркер», а Миятович объяснил владельцу, что им нужно.

– Думаю, у меня есть кое-что подходящее. – Хантер начал рыться в деревянной коробке под прилавком, полной кожаных изделий.

Он вытащил длинный футляр с открытым дном, вложил в него обрез – стволы выступили из него примерно на дюйм. Патронник с гардой и спусковым крючком аккуратно вошли в твердую кожу, оставив торчащей лишь короткую рукоятку. Хантер вытащил из кобуры продетый в нее ремень и снова принялся что-то