Комполка - Александр Вячеславович Башибузук

— Что? Выражения? Распустил своих, понимаешь!

— Что? Кто распустил?

— Стрелять надо, говорю!

— И расстреляем!

— Что вы несете, какой расстрел? Как мы его аргументируем? Турчин, скажите им хоть вы…

— Я не винова-а-ат, помилуйте…

— Заткнись, сволочь!!! — негодующие голоса Блюхера, Чубаревой и Бородина слились в один рев.

Лекса в общей перепалке не участвовал, он просто пытался сообразить, как так получилось. Он сильно сомневался, что кто-либо в здравом уме и памяти решился позариться на китаянку. Особенно на такую, как Сюли. Тем более, что перед отбытием всех строго проинструктировали под роспись — никаких амурных шашней с аборигенками.

Сомнения в умственных способностях Пинхасовича возникали, но совсем дебилом он не выглядел. Поэтому все смотрелось, как банальная подстава. Во-первых: все случилось очень вовремя: в то время, когда советское руководство находилось на острове, а во-вторых — фигурантом скандала оказался главный недоброжелатель Алексея. Теперь у генерала Чан Кайши находились все козыри в руках. И он мог спокойно давить на советских товарищей, чтобы получить желаемое.

Лекса встал, подошел к Пинхасовичу и пальцами оттянул ему веко — очень ожидаемо зрачок оказался сильно расширенным.

— Чем обдолбился? Опиум?

Коминтерновец отпрянул в угол и быстро замотал головой:

— Нет, вы что! Нет-нет… я просто глоточек настойки… чтобы расслабиться…

— Где взял настойку?

— Купил в городе… в лавке… но я ее пил уже, но… но… — коминтерновец начал сильно заикаться. — Я уже пробовал ее раньше, но такого не было никогда… я ничего не помню! Правда! Все в тумане… да вы ее видели? Чтобы я на нее полез? Меня невеста в Москве ждет. Красива-а-ая… — он всхлипнул, давясь соплями.

У Алексея еще больше укрепилось мнение, что Пинхасовича подставили. В бутылку с настойкой могли просто помешать какое-то адское зелье, так как комнаты политсоветников не закрывались. А насчет зелий китайцы всегда были большие мастера.

— Сука! — опять громыхнул Блюхер. — Вы понимаете, что случится, если эта хрень дойдет до командования?

Судя по тяжелому молчанию и напряженным лицам, все это прекрасно понимали. Из всех присутствующих только Алексей мог чувствовать себя сравнительно спокойно, потому что к категории руководства миссии точно не относился.

Алексей воспользовался молчанием и тихо сказал.

— Все осложняется тем, что вот этот субчик, вдобавок склонял командиров к написанию доносов на меня.

Коминтерновец хотел возразить, даже открыл рот, но не издал ни звука и просто с лязгом зубов закрыл его, с ужасом уставившись на Лексу.

— Что? — опять заорал Блюхер, с ненавистью смотря на Бородина. — Это уже полное безобразие! Не позволю порочить моих лучших командиров! Как это понимать?

Алексей с трудом сдержал улыбку, Чубарева едва слышно хохотнула, а Бородин побледнел так, что Лекса начал побиваться, что его хватит инфаркт.

— Меня заставили… — всхлипнул Пинхасович. — Я не хотел, честное пролетарское! Меня вынудили…

— Кто? — зловеще прищурившись, спросил Бородин. — Кто, тебя, сука, заставил?

Пинхасович испуганно стрельнул на него глазами и промямлил.

— Еще дома…

— Кто, мать твою? — в голосе Бородина прозвучали странные нотки, словно он приказывал не говорить.

— Обещали протекцию, взамен надо было документировать любую оплошность товарища Турчина. Только документировать. Но ничего не получалось задокументировать, вот я и подумал, что он останется недоволен. Оттого и давил на… командиров. По глупости, простите, пожалуйста! Больше не повторится…

На него было страшно смотреть. Лицо сильно покраснело и опухло, губы и руки дрожали, на подбородок стекали слюни.

Но называть имя инициатора коминтерновец не стал.

— Все ясно! — отчеканила Чубарева. — Я вижу британскую шпионскую сеть! С корнем вырывать! Вырезать!– на ее лице проявилась свирепая гримаса. — К чертовой матери! Я сама его допрошу! Все расскажешь, сволочь! Кто завербовал, говори мразь?

Мария явно подыгрывала Лешке, но получалось у нее уж очень натурально.

— Да успокойтесь вы со своими шпионами! — прикрикнул Бородин. — Сами не видите — это идиот! Полный идиот. Заставили его, видите. Да всех документируют. И меня тоже. Все под пристальным вниманием. Со своих всегда втройне спрашивают, сами знаете. А этот идиот рад стараться. Разберемся, обещаю! — он посмотрел на Алексея и повторил. — Обещаю, Алексей Алексеевич! Ничего подобного больше не случится. Давайте вместе подумаем, что дальше делать.

Алексей просто пожал плечами. Желание Бородина замять историю с доносами он тоже понимал. Скорее всего, он сам был в этом в какой-то степени замешан. Или просто был в курсе, но в схеме не участвовал.

— Выносить сор из избы точно не стоит, — продолжил Бородин. — Всем не поздоровится. Вы сами это прекрасно понимаете. Но и спускать на тормозах нельзя. Китайские товарищи должны быть удовлетворены. Алексей Алексеевич, прикажите убрать до утра эту сволочь на гауптвахту. А мы все спокойно обсудим. Может по рюмочке чая? Никто не против?

Пинхасовича увели, а Бо быстро организовал чаепитие, вдобавок притащил бутылку китайской водки байцзю с закусками в маленьких плошках.

К этому времени Блюхер с Бородиным уже совсем успокоились, в после появления водочки понемногу наладилось нормальное конструктивное общение.

От идеи расстрела, как деструктивной и компрометирующей отказались сразу. Теперь искали решение, которое удовлетворит обе стороны. Лекса в обсуждении почти не участвовал, так как понимал, что в итоге все равно обратятся к нему, чтобы он решил вопрос с китайской стороной. Так и случилось.

— Этого идиота мы выфиздим домой в связи с регулярным нарушением дисциплины и, вообще, профессиональной непригодностью. Другой вопрос, удовлетворятся ли китайцы таким решением вопроса? Как вы думаете, Алексей Алексеевич?

Бородин и Блюхер дружно посмотрели на Алексея.

Лекса вздохнул и согласно кивнул.

— Я могу поговорить с китайцами, уверен, они прислушаются. Но за нами все равно образуется должок, который они обязательно истребуют. Оно нам надо?

— Да что они могут потребовать? — отмахнулся коминтерновец. — Все решим. Главное, чтобы они сейчас скандала не стали поднимать. А этот дурак дома будет сидеть молчком, рта не раскроет. Я об этом позабочусь. Ваше доброе имя тоже не пострадает, ни в коем случае, чтобы там эта сволочь не успела натворить. Я вас буду характеризовать исключительно положительно. Уверен, Константин Дмитриевич — тоже. Так, как и есть на самом деле.

Алексей пожал плечами.

— Хорошо, я попробую.

Чан Кайши и Чжоу Эньлай мирно ужинали у генерала в домике. Лексу они встретили радушно и сразу усадили за стол.

Алексей долго подбирал слова, но первым