Комполка - Александр Вячеславович Башибузук

не только Пинхасович. Хорошо, вижу, что вы не удовлетворены. Предположим, что эту историю затеял все-таки ваш недоброжелатель. Но и в этом случае, данные куратора Пинхасовича, того, кто ставил ему задачу, вам ничего не дадут. Потому что ему самому кто-то поставил задачу. Не исключаю, что этот «кто-то» тоже не последняя инстанция, а истинный виновник скрывается еще дальше. В самом деле, какой дурак будет так подставляться? Вредить вам — это не накатать донос на какого-то там взводного. Слишком большая вы величина, можно и самому пострадать.

Бородин немного выждал, понял, то Алексей ничего говорить не собирается и продолжил.

— Ваше намерение добраться до истины похвально, на самом деле, но, боюсь, не совсем предусмотрительно. Вы можете настроить против себя людей совсем другого уровня. Ваше право, конечно, но хочу сказать, что никто ничего скрывать не собирается. Пинхасович формально отправлен домой в связи с болезнью, но по своим каналам я уже предоставил руководству рапорт с подробным разбором случившегося. Где, кстати, отразил и вашу особую роль в вопросе урегулирования инцидента с китайцами. Проявите, наконец, революционную сознательность. В то время, когда наша страна окружена врагами, товарищеский контроль просто необходим.

— Благодарю, — лаконично ответил Лекса.

Бородин уважительно склонил голову.

— Рад, что мы нашли с вами взаимопонимание, Алексей Алексеевич. Еще раз извиняюсь за идиотский поступок моего подчиненного и уверяю, что весь вред, который он нанес, будет с лихвой нами нивелирован…

Лекса не стал ни на чем настаивать. Таким образом, вопрос снялся до возвращения на Родину. А очень скоро пришлось гребаный Коминтерн выбросить из головы, потому что началась война.

За предшествующие две недели до выступления Лекса совершенно выбился из сил. Организационные вопросы, почти полностью вымотали его, но дивизия выступила сравнительно нормально снаряженная и экипированная всем необходимым.

И вот, территория противника.

Серое, свинцовое небо, несмотря на зиму довольно тепло, но накрапывает мелкий противный дождик. Вокруг простилаются странноватые для российского взгляда пейзажи. Террасы с рисовыми полями, похожие на джунгли заросли, горы с водопадами и очень редкие деревушки с ветхими лачугами.

Далеко впереди шастают разведывательные отряды, за ними идет боевое охранение, следом растянулась в походном марше дивизия. А Алексей в авангарде покачивается в седле на меленькой, мохнатой, как медведь лошадке с поэтическим именем Жуицун, прозванной Лексой просто Жучкой.

Рядом гарцевал на таком же маленьком жеребчике генерал Чан Кайши, в подаренной Лексой ему кавказской бурке и папахе, оттого очень похожий на калмыцкого казака. Тут же находился товарищ Чжоу Эньлай, благостно и чинно восседавший на пони. А чуть позади, тащилась запряженная осликом и до верха груженная провизией и кухонными принадлежностями повозка. Сам повар, «сын черепахи» Фань, по случаю войны повязавший башку черной тряпкой и вооружившийся огромный мечом гордо шествовал возле ослика.

Весь остальной состав штаба Лекса разогнал по маршевым частям, оставив только по просьбе «дорогого друга» комендантский взвод.

Впереди и сзади топали солдаты. Новенькие ботинки остались в расположении, обуты они были в те же привычные соломенные сандалии. Из-за дождя многие носили на головах плетенные конические шляпы и вообще, прикрывались, чем нашлось — такое понятие, как плащ-палатка в китайской армии напрочь отсутствовало. Оттого воинство смотрелось настоящим сбродом. Вдобавок все были нагружены снаряжением, провизией и боеприпасами, как ломовые лошади. Собственно, лошадей в дивизии насчитывалось ровно три, да и то, одна из них была пони. Для артиллерии с трудом изыскали всего пять мулов, чего категорически не хватало. Так что снарядные ящики тащили тоже на спинах.

Лекса покрутил головой, страдальчески вздохнул и в голос выругался.

— Чтоб вас кобыла облизала…

Алексей уже находился на грани употребления матюгов, чего избегал всю свою сознательную жизнь. Из своего врожденного пессимизма и объективных показателей он ничего хорошего от предстоящей операции не ожидал.

В поход выступило примерно двадцать пять тысяч личного состава общей численностью, из которых только треть представляла хоть какую-то боевую ценность. Авиация и радиосвязь отсутствовала совсем, как класс. Топографических карт тоже не было, пользовались странными, рисованными от руки схемами местности. В подавляющем большинстве офицерский состав не выдерживал никакой критики, а командиры крупных частей вызывали у Алексея почти неконтролируемый приступы бешенства. Дело в том, что в Китае повсеместно практиковалось должности и чины банально продавать. Захотел какой-то богатый купец пристроить своего оболтуса сынка в армию, дает взятку, а точней, просто покупает должность по установленной таксе и пожалуйста — готов новоиспеченный командир роты, а то и батальона. Сломать эту практику у руководства советской миссии пока так и не получилось. К примеру, командир второго полка Ван Ма Ю, при малейшей угрозе попросту впадал в дикую панику, синел, начинал задыхаться и падать в обморок. Блюхер старался пристроить в каждый полк наших советников, но их категорически не хватало.

Но еще большее опасение у Алексея вызывала дичайшая несогласованность между подразделениями. Дело в том, что командиры полков и дивизий в основном руководствовались только своими шкурными интересами и напропалую конкурировали за внимание перед Сунь Ятсеном. Ни о каком соблюдении генерального плана наступления речи даже не шло. Боевое столкновение? Извините, я не стану наступать, подожду, пока соседи подставятся. О! Впереди крупный богатый населенный пункт — вперед мои орлы и плевать, что по диспозиции туда наступает другое подразделение. Не дадим подлым мерзавцам грабить мирное население, сами всех ограбим. Все примерно так и происходило.

У Лексы руки так и чесались перестрелять скотов, но приходилось сдерживаться. Впрочем, несколько раз он все же отвесил парочку тумаков.

— Мой господин, сегодня холодный ветер, стоит немного согреться! — топающий рядом Бо вручил Лексе чашку с чаем. Парнишка изо всех сил скрашивал суровый быт своего командира и сам стойко переносил все тяготы военной жизни. Где он умудрялся на ходу греть воду, никто не знал, но Лекса регулярно получал горячий жасминовый чай, к которому успел пристраститься.

Поблагодарив Бо улыбкой, Алексей еше раз осмотрелся и опять погрузился в размышления.

Войскам Гоминьдана, исходя из данных разведки, противостояло примерно в два с половиной раза большее воинство. Справедливости ради, представляющее собой еще меньшую боевую ценность. По сути, войска чжилийской клики являлись множеством самых настоящих банд во главе с полевыми командирами, что тоже для Китая было вполне обычным явлением. Причем, как для Гоминьдана, так и для чжилийцев. Все происходило очень просто. Главарь банды со своими людьми занимал какую-то местность, объявлял себе генералом и губернатором, устанавливал свои порядки, собирал налоги и начинал вести переговоры с противостоящими сторонами за свою лояльность. Крестьяне охотно шли в такие