Кухарка поневоле для лорда-дракона - Юлий Люцифер

— Да.

— Конечно.

Я вышла из комнаты раньше, чем успела сделать что-то еще более глупое.

На кухне десерт уже ждал.

Тонкие пирожные с кремом и печеными грушами.

Миндальная карамель.

Фрукты.

Я молча взялась за поднос.

Марта, увидев мое лицо, сказала:

— Не неси сама.

— Понесу.

— Алина.

— Понесу.

Она поняла, что сейчас спорить бесполезно.

И только кивнула на маленький нож у разделочной доски:

— Тогда хотя бы не режь никого в гостиной. Мне потом убирать.

Я невольно фыркнула.

— Постараюсь.

Когда я вернулась с десертом, обед уже почти догорал.

Не как разговор.

Как костер, в который подбросили слишком много сухого.

Эсвальд сидел мрачный, Илда — непроницаемая, Лиара — слишком прямая, слишком красивая, слишком ледяная.

Арден был спокоен.

Это спокойствие я уже знала.

Самое опасное.

Когда он держит себя так крепко, что снаружи не видно почти ничего.

Я расставила десерт.

Лиара взяла ложечку первой.

Попробовала.

И вдруг улыбнулась.

Слишком мягко.

— Восхитительно.

Я не ответила.

Она подняла глаза прямо на меня.

— У тебя, безусловно, талант. Особенно на то, что касается вкуса.

Илда чуть прищурилась.

Эсвальд молчал.

Арден тоже.

Я уже чувствовала подвох.

— Спасибо, — сказала я.

— И все же, — продолжила Лиара, легко касаясь ложкой тарелки, — талант должен знать свое место. Иначе он начинает путать внимание с правом.

Вот оно.

Не в лоб.

Не истерика.

Красиво.

При всех.

Я поставила пустой поднос на сервировочный столик.

— А право, надо полагать, определяется фамилией?

Она улыбнулась тоньше.

— Воспитанием.

— Значит, у нас с вами разные повара.

Илда прикрыла рот пальцами, скрывая что-то вроде усмешки.

Эсвальд побагровел.

А Лиара впервые за весь обед потеряла идеальное выражение лица.

На миг.

Совсем чуть-чуть.

Но этого мне хватило.

Вкус ревности, как оказалось, был не только у нее.

Он был в комнате повсюду.

Горький. Сладкий. Ядовитый.

— Достаточно, — сказал Арден.

Я повернулась к нему.

— Полностью согласна.

И вышла сама.

Не дожидаясь разрешения.

Потому что если бы осталась еще на минуту, либо разбила бы тарелку, либо сказала то, что назад уже не забирают.

В коридоре было прохладно.

Я шла быстро, стараясь дышать ровно.

Получалось плохо.

Меня догнали почти сразу.

Не Арден.

Лиара.

Конечно.

— Стой.

Я остановилась.

Но не обернулась сразу.

Потом все-таки повернулась.

Она шла быстро, лицо белое, глаза яркие, как лед под солнцем.

Сейчас в ней уже не было ни безупречной невесты, ни красивой знатной леди.

Только женщина, которую задели слишком глубоко.

— Довольна? — спросила она.

— Чем именно?

— Тем, как он ведет себя из-за тебя.

Я рассмеялась без радости.

— Из-за меня? Это, по-вашему, выглядит как триумф?

— Не притворяйся.

— Я не притворяюсь.

Она подошла вплотную.

— Ты думаешь, я не вижу, как он смотрит?

Вот.

Сказано.

Без кружев.

Без маски.

Я выдержала ее взгляд.

— Вижу, — сказала я тихо. — И что?

Лиара вздрогнула, как от удара.

Потом прошипела:

— Ты ничего не значишь.

Я почувствовала, как внутри что-то холодно выпрямилось.

— Тогда вам не о чем беспокоиться.

Она подняла руку, но на этот раз не для пощечины.

Просто сжала пальцы в кулак и опустила.

— Он все равно выберет долг.

— Может быть.

— Он не станет ломать дом из-за тебя.

— Тогда перестаньте так бояться.

Вот теперь я попала.

Точно.

Потому что ее лицо изменилось мгновенно.

На секунду в нем вспыхнула такая откровенная, беспомощная ревность, что мне стало почти неловко.

Почти.

А потом за моей спиной раздался голос Ардена:

— Лиара.

Только имя.

Но его хватило.

Она отступила.

Я не оборачивалась.

И так чувствовала, что он стоит совсем близко.

— Вернись в малую гостиную, — сказал он.

— Конечно, — ответила она хрипло. — Оставлю вас.

Шаги удалились.

Я стояла, не двигаясь.

Он тоже молчал.

Первой заговорила я:

— Если вы сейчас скажете, что я опять все усложнила, я, возможно, впервые в жизни кого-то ударю не на кухне.

— Она тебя задела?

Я медленно повернулась.

— Вы серьезно?

Он посмотрел прямо.

— Да.

— После всего этого вас интересует именно это?

— Да.

Я покачала головой.

— Невыносимый человек.

— Ты это уже говорила.

— Потому что правда не меняется.

Он подошел ближе.

Слишком близко для коридора.

Слишком близко после того, что только что случилось.

— Она сказала что-то лишнее?

Я усмехнулась.

— Она ревнует.

Он молчал.

— И знаете, что самое отвратительное? — продолжила я. — Я ее понимаю.

Что-то в его лице дрогнуло.

Очень быстро.

Почти незаметно.

— Не надо, — сказал он тихо.

— Чего?

— Понимать ее.

— Почему?

Он смотрел так, будто любой ответ сейчас будет опасным.

Для меня.

Для него.

Для нас обоих.

— Потому что тогда ты начнешь задавать вопросы, на которые я пока не могу ответить.

Я выпрямилась.

— Это уже не новость.

— Алина.

— Нет, правда. Вы все время стоите на этом вашем «пока». Пока не знаю. Пока не сейчас. Пока не могу. Удивительно, как много жизней можно держать в подвешенном состоянии одним словом.

Он не отвел взгляда.

— Я знаю.

— Нет. Не знаете.

— Знаю.

И, к сожалению, сказал он это так, что я почти поверила.

Это злило еще сильнее.

— У вас будет помолвка? — спросила я.

Снова.

Прямо.

Потому что мне нужен был ответ хоть на что-то.

Он помолчал.

Потом сказал:

— Сегодня — нет.

Я коротко рассмеялась.

— Какая щедрость.

— Это не насмешка.

— А на что похоже?

Он сделал шаг ближе.

Теперь между нами почти не осталось воздуха.

— На то, что я пока не позволю решить это за меня.

— А сами?

Тишина.

И опять попадание.

Я уже начинала ненавидеть, как легко могу ранить его правильными вопросами.

Потому что меня саму они резали не хуже.

— Идите к своей невесте, милорд, — сказала я тихо.

Он резко поднял глаза.

— Не называй ее так.

Вот это было интересно.

Очень.

Я удержала лицо спокойным.

— А кем мне ее называть?

— Никак.

— Удобно.

— Алина.

— Что?

— Не заставляй меня говорить больше, чем я должен.

Я смотрела на него несколько секунд.

Потом кивнула.

— Тогда и вы не заставляйте меня слушать меньше, чем мне нужно.

И ушла раньше,