Две жизни - Владарг Дельсат

только они могут сделать быстро и неотличимо. Матрицу возьму у Кощея, он это устроить легко может, колдуны быстро всё построят, а затем будут перенесены и живые, да так, что ничего и не поймут, потому что во сне.

Недельку после этого можно выждать, а там и на аудиенцию позвать всё семейство… Или самой приехать? Как лучше будет? Надо с мужем посоветоваться, потому что никто, кроме Милалики, Марусю не убедит. И девочек тех самых с собой взять, и Ладу ещё. Надеюсь, опознаются маленькие героини… да, правильно я думаю, так и нужно сделать, причём самой приехать, наверное. Или всё-таки во дворец позвать?

— Всё сделаем, царица, не беспокойся, — отвечает мне главный наш строитель. — Только матрицу дай и местность окружающую.

Очень быстро меня понимают строители, я же отвлекаю Кощея, попросив матрицу. Это слово в данном случае описывает не только структуру дома и расположение мебели, но даже и окружающее пространство, что колдунам работу облегчает. Получив подтверждение и кивнув, прячу коробку в карман, возвращая своё внимание Кощею.

— Не нужны тут демиурги, — объясняет он мне. — Миры описанные есть часть Руси по сути своей, потому я их всех ночью перенесу, и понять ничего не успеют. А утром уже в Тридевятом проснутся, и пляшите на здоровье.

Вот эта очень хорошая новость меня успокаивает. Веля, сестрёнка моя названая, тоже выдыхает, и мы направляемся к каретам нашим, сердечно Кощея поблагодарив. Ему сейчас непростой труд предстоит — в точности момент угадать, ведь раньше он такую толпу не переносил, но всё бывает в первый раз. Ой! Надо же старосту деревенского предупредить да проинструктировать, а перед этим у колдунов выяснить, какую деревню они выбрали-то.

Усаживаясь в карету, прошу мужа связаться с колдунами, потому что мне лень опять коробку доставать, она там в кармане хорошо лежит. Серёжа понятливо кивает, улыбнувшись, и открывает блюдце, что в стенку кареты встроено. Он у меня предусмотрительный. Ну, царям положено много чего предусматривать.

— Здравствуйте, Величества, — изо всех сил старается быть вежливым оторванный от работы колдун.

— Вы какую деревню подобрали по матрице? — интересуюсь я.

— Так Берестянку, — пожимает он плечами. — Матрица её в точности повторяет, да и место для дома свободно, мы уже и начали.

— Спасибо, — коротко благодарю я его. — Теперь со старостой связаться надо.

— Надо — свяжемся, — пожимает плечами царь всего Тридевятого. Он постукивает пальцем по блюдцу, задавая абонента, а затем снова яблочко запускает. — Держи.

Абонента задают вообще-то мысленно, но Серёже просто так удобнее. А он царь, поэтому никто ему ничего не скажет, да и мне тоже, кстати. Хотя ленюсь я редко, но просто почему бы и нет?

— Доброго здоровьичка, царица, — кланяется мне староста, глядя чуть ли не с обожанием. Любит меня народ, приятно это. — Чем помочь можем?

И я рассказываю ему о семье, что ночью появится. Особенно о Марусе, что княжеским званием наделена, но о том ещё не знает. Я рассказываю и вижу: староста понимает меня, ибо действительно великая героиня у нас Маруся, хоть памятник ей ставь. Кстати, это мысль, я её попозже ещё подумаю.

— Не беспокойся, Милалика, — улыбается мне он. — Всё сделаем, и покой обеспечим, и соседи у неё хорошие, и досаждать не будем.

Поблагодарив старосту, откидываюсь на спинку сидения, думая о том, что остаточки прошлого мы, пожалуй, подчистили. На ум приходит воспоминание о девочке солнечной, принимавшей побои как должное, но с ума не сошедшей. Как ей непросто было поначалу понимать, что она хорошая. Как плакала малышка в руках своей новой мамы. А ведь не будь Маруси, могли и забить насмерть такое солнечное дитя… И сколько их ещё было…

Тридевятое

Просыпаюсь я с ощущением, будто что-то в окружающем меня мире изменилось. Я открываю глаза, но изменений не вижу, только чему-то улыбается Гришка. Младшие спят ещё — притомились они вчера, играя, а из основной комнаты в спальню проникают вкусные запахи. Значит, пора вставать…

— Странное чувство, — сообщаю я любимому. — Будто изменилось что-то.

— Просто мир перестал быть нарисованным, — не очень понятно отвечает он мне.

— Что это значит? — интересуюсь я.

— Сюрпризы будут, — о чём-то задумавшись, говорит Гришка. — Но хорошие. Времена плохих прошли.

— Ну, пока не бьют… — вздыхаю я, поднимаясь.

Выходя из спальни, вижу мамочку, смотрящую в окно. Выражение её лица скорее заинтересованное. Мне тоже любопытно, но сначала я обнимаю маму, а потом уже выглядываю в окно. Вот там-то я изменения и вижу. Дом наш на окраине довольно большой деревни стоит. При этом движение по деревне довольно активное, что меня удивляет: ведь вчера ещё ничего такого не было, в чём же дело? Что-то случилось?

— Не пугайся, — просит меня Гришка.

— Ты что-то знаешь, — оборачиваюсь я к нему. — Рассказывай!

— Переходные миры выдуманные, ненастоящие, — вздыхает мой любимый. — А мы сейчас в реальном, всамделишном мире находимся.

— Что это значит? — сразу же настораживаюсь я.

— Что никто маму у тебя не заберёт, — отвечает Гришка.

Я понимаю, потому он именно так ответил, ведь мой любимый отлично знает все мои страхи. Я облегчённо вздыхаю, потому что, пока младшим ничего не грозит и мамочка с нами, всё хорошо. Просто не может быть иначе. Я обнимаю Гришу, прикрыв глаза, ощущая себя при этом дома. Просто дома, где ничто угрожать не может.

Младшие выбегают, радостно хихикая. Они улыбаются нам всем очень солнечно, сразу же садясь за стол. Вот кого изменения мира не интересуют. Маленькие мои, родные сестрёнки. Мы с любимым тоже принимаемся завтракать удивительно вкусной кашей, а я пытаюсь представить, что будет дальше. Пока мыслей нет, но мама правильно же сказала вчера: если есть люди, то будет и школа.

Стоит нам закончить, как раздаётся стук в дверь. Мы все удивляемся, особенно мамочка. Я чувствую, что настораживаться у меня нет никакого желания, поэтому просто жду, что будет дальше. Входит какой-то мужчина в классическом, по-моему, наряде — лапти, штаны светлые и рубаха, верёвкой подпоясанная. Он здоровается со всеми, готовясь, насколько я понимаю, сюрпризы нам принести.

— Здравствуй, хозяюшка, — приветствует нас он. — Доброго здоровья, княжна, — говорит мне, а я даже не сразу понимаю, что он сказал. — Пахом я, староста здешний.

— Княжна? — удивляюсь я.

— Так по царёву указу, седмицы две назад, — сообщает мне Пахом, — за спасение царицы титул тебе пожалован.

Я пытаюсь переварить эту информацию, что у меня совсем не выходит. Мы пока что представляемся, а староста в это время рассказывает, как они все рады, что мы именно в Берестянке поселиться решили — так деревня