Две жизни - Владарг Дельсат

— Мы просто в Изначальном мире оказались, — объясняет мне, кажется, Вера, не помню точно. — Причём одновременно рядом с каким-то автобусом. Потом выяснилось, что нас оттуда повыкидывало…

У каждой из них своя история, но нужно же ещё женщину статную послушать, поэтому я перевожу на неё взгляд, думая, что надо бы спросить, кто она такая. Девочки-то на неё с любовью смотрят, точно на святую какую, поэтому, выходит, непростая она дама. Но вот как вежливо спросить, я не знаю.

— Царица я, — улыбается она мне, явно всё поняв и так. — Милалика.

— Ври больше! — не выдерживаю я. — Милалика — это сказка, красивая легенда…

— Это Милалика, — негромко говорит мне Лада. — Та самая… Она вернулась, и теперь здесь, в Тридевятом, сказка.

— Как — в Тридевятом? — я буквально ошарашена. — Ведь я же не согласилась идти!

— Ты условие поставила, — напоминает мне назвавшаяся Милаликой. — Мы решили, что можем помочь как-то столько сделавшей для царства девочке.

— Ой… — реагирую я, неожиданно для самой себя поверив. Но если это Тридевятое… — В школу заставите?

— Никто принуждать тебя не будет, — качает царица головой. — Хотя в школе действительно учат, а не пугают, да и жить там не надо.

— У нас мамы есть! И папы тоже! — наперебой восклицают спасённые мной девочки. — Никто не лупит уже, Милалика запретила!

Если это та самая Милалика, что была в сказках, то вполне могла запретить. Я в это верю, даже очень, но что теперь будет? Если мы в Тридевятом, а девочки вполне довольны, не выглядят испуганными и не играют радость… Я насмотрелась и в отряде, и потом, так что могу довольно точно сказать. Это значит, они правду говорят?

— Не могу поверить, — жалобно глядя на мамочку, произношу я.

— Давай я расскажу тебе историю царевны Милалики? — предлагает мне царица, на что я медленно киваю.

Она начинает свой рассказ, заставляя меня ахать и охать. На самом деле, если подумать, царица поступила правильно — с командиров начала, чтобы иметь возможность работать спокойно. Разведчики в отряде говорили, что так и нужно действовать. Но у неё приключения просто захватывающие, правда, это не отвечает на вопрос — что будет со мной?

— Маруся! Ну давай в школу с нами! Ну пожа-а-алуйста! — жалобно смотрят на меня девочки, когда я только ещё хочу задать вопрос.

— А бить точно не будут? — с подозрением спрашиваю я.

— Некому, — хмыкает Милалика. — Все, кто хотел, украсили собой кол.

Ой, она же ребёнком вернулась! Понятно же, что ей по попе совсем не хотелось, и, по слухам, для тогдашней царицы… Сложно с ней было, вот и запретила Милалика. Ну а что, всё логично же получается! Ну раз логично, то вполне можно поверить… Наверное.

Ощущение у меня странное, как будто не со мной происходит всё. Даже не знаю, во что можно верить, а во что нет. Наверное, надо увидеть своими глазами, но страшно. Очень страшно, хотя и любопытно одновременно. А ещё у меня, кажется, кружится голова. Как-то очень странно мне… Как будто плывёт все… И холодно становится… А ещё откуда-то рык зверя страшного доносится.

— Что с тобой, Маруся? — голос любимого слышится как будто издали. Вокруг всё темнеет, как будто неожиданно наступает ночь.

Мне почему-то совсем не страшно, только холодно очень, и темно ещё. Кажется, я падаю в холодную реку, всё падаю и никак не могу упасть…

Необычные новости

Тот громкий рык был, оказывается, сиреной местных врачей. Странно, а в прошлый раз никаких лекарей не было, да ещё таких… Пожалуй, это меня полностью убеждает в том, что Тридевятое изменилось. И резко выговаривающая самой царице врачиха, и бережно работающий со мной врач, а они врачи — это сразу видно.

— Милалика, ну ты же не маленькая! — докторша возмущена. — Девочка ничего хорошего здесь не видела, а ты ей сразу шаблоны обрушила! Серёжа, что там?

— Сердечко у нас поплыло, — ласково говорит доктор Сергей. — Сейчас мы отвар выпьем, немного полежим, и всё хорошо будет.

— А не страшно ей так с царицей говорить? — тихо интересуюсь я. — Она же может и…

— Ничего Милалика делать не будет, — вздыхает он. — Лекарь у нас существо неприкосновенное. Тебе в школе расскажут ещё, на уроках истории.

— В школе… — я тихо всхлипываю. — Я её боюсь, и плакать хочется…

— Плакать? — удивляется он, затем что-то делает и улыбается. — Варя, душа моя, перестань теребить Милалику и позови Ягу.

— А что там? — разворачивается к нам доктор Варя. Я вижу это, потому что на подушках лежу прямо у стола, а не в спальне. Рядом бледный до синевы Гриша.

— Они истинные, душа моя, — объясняет ей коллега. — А у девочки предменструальный синдром. Дальше объяснять? — немного язвительно говорит он.

Доктор Варя хватается за голову и вынимает… блюдечко такое небольшое и яблочко ещё. Я смотрю во все глаза на то, как она посредством этого связывается с кем-то. Это точно связь, как рация, но ещё и изображение, наверное, передаёт. Удивительная штука, получается. Я представляю такое блюдце в партизанском отряде и начинаю хихикать.

— В сказке ведь живём, — объясняет мне явно не понявший моего хихиканья доктор.

— Это дочка, видимо, партизанский отряд вспомнила, — вздыхает мама, сидящая совсем рядом. Она гладит меня рукой, стараясь не мешать врачам. — Представила, должно быть…

— Погоди-ка, — останавливает её Сергей. — Расскажи свою историю, пожалуйста, — просит он меня.

Я вздыхаю и начинаю свой рассказ. О пионерском лагере, о том, как началась война, где я нашла наших девочек. Прикрыв глаза, я рассказываю — о партизанах, маме Вере, сестрёнках Катеньке и Алёнке. Потом о прорыве и гранате. Ну и о Вождях тоже… Что совсем не ангелами небесными оказались. Затем… Мне не хочется рассказывать, что видят все, поэтому Сергей уже думает остановить меня, а я смотрю на Ладу.

— Я сразу поняла, откуда ты, — говорю я ей. — Но ты слишком открытой была, потому фрицы тебя быстро вычислили.

— Я маленькой была, — отвечает мне княжна с улыбкой. — Но ты всё поняла, а я вот нет…

— Серёжа, это та самая Маруся, — выделяет голосом Милалика. — Которая кучу народа спасла своим героизмом.

— Вот оно как… — ошарашенно произносит Сергей. — Но тогда надо было постепенно, у неё же совершенно однозначное восприятие мира, как у всех детей войны.

И он начинает рассказывать мне. Говорит о том, что страна прошла через тяжёлые испытания, закончив войну в Берлине, благодаря, в том числе, таким мальчикам и