Последний выживший самурай. Том 2 - Сёго Имамура

– От-отправил, – простонал юноша, схватившись за голову.

Ответ не заставил себя долго ждать, хоть Сюдзиро и думал, что придётся ждать не меньше получаса.

– Э-э-э…

– Что там? – строго спросил он у ошарашенного служащего.

– «Нужны подробности». Что это значит?

Неожиданный ответ и подозрительное содержание привели его в замешательство.

– Я отвечу?

– Да.

Видимо, он немного успокоился, поняв, что Сюдзиро не врал и его не отругают.

– Можно набрать самому? Тебе лучше не знать.

В противном случае нарушалось одно из правил кодоку – об игре нельзя знать посторонним. Однако тот, с кем он сейчас связывается, заслуживает абсолютного доверия и не проболтается. А поскольку за ними ведётся слежка, впоследствии этого служащего могут допросить о визите Сюдзиро. И если тот будет знать содержание телеграммы, его могут убить – как лишнего свидетеля.

– Раз пришло одобрение сверху, думаю, можно.

– Тогда меняемся.

Сюдзиро прошёл за стойку и сел перед телеграфным аппаратом. Он застал их появление, поэтому умел отправлять телеграммы.

«ОСТАНЬТЕСЬ ОДИН».

«ПОНЯЛ», – мгновенно пришёл ответ. Получатель знал, как пользоваться телеграфом. Возможно, даже лучше Сюдзиро.

«ЗНАКОМА ГАЗЕТА ХОКОКУ? ЭТО ПРАВДА. 5 МАЯ ИГРА НАЧАЛАСЬ В ТЭНРЮ-ДЗИ. Я УЧАСТВУЮ», – под монотонный стрекот аппарата Сюдзюро начал рассказ с самого начала.

В комнате повисла напряжённая тишина. Пока Кёдзин стоял настороже снаружи, почтовый служащий болтал с Синдзиро и Футабой, поражаясь, что их не удивляет поведение спутника.

Сюдзиро в подробностях рассказал о кодоку, высказал догадку о связях с Полицейским управлением и попросил уведомить министра Окубо. По спокойной реакции собеседника было ясно: тот уже начал понимать суть дела. Спустя пятнадцать минут, закончив передачу, он отбил последние слова: «ЖДУ ОТВЕТА В ХАМАМАЦУ В ПОЛДЕНЬ ДВЕНАДЦАТОГО» – и отошёл от аппарата.

– Я закончил. Извини, что напугал. Это тебе за неудобства, – Сюдзиро протянул служащему пятьдесят сэн. – Если вдруг кто-то придёт и спросит, что я тут делал, покажи им это.

Он записал что-то на бланке.

– Отправить?

Отправленные телеграммы нигде не записывались, поэтому в этом не было необходимости. Но Сюдзиро, немного подумав, ответил:

– Да, пожалуйста.

– Ваше имя указать? – улыбнувшись, спросил служащий.

– Не нужно. Там поймут.

Это не нарушало правил кодоку, однако, пока жив Гэнто-сай, лучше нигде не указывать своё имя. Служащий пообещал отправить телеграмму и вручил Сюдзиро подтверждающий бланк.

Когда все вышли из отделения, Кёдзин стоял, сложив руки за головой и прислонившись к стене, чтобы не привлекать лишнего внимания.

– Ты же не с Окубо говорил, так? Кому ты писал?

– Самому верху Управления почт и связи.

– Неужели?..

– Да, Маэдзиме Хисоке, – только сейчас он сообщил имя получателя.

Маэдзима Хисока, урождённый Уэно Фусагоро, был вторым сыном в богатой крестьянской семье из деревни Симоикэбэ, уезда Кубики, провинции Итиго. Получив медицинское образование в Эдо и освоив иностранные языки, он отправился в Хакодатэ для изучения навигации. Этот путь принёс ему широкую научную известность.

После Реставрации Мэйдзи он поступил на государственную службу, где сменил ряд ответственных постов. Именно он выступил с инициативой перед Высшим государственным советом о создании национальной почтовой системы, а для её изучения был командирован в Великобританию.

По возвращении, в четвёртом году Мэйдзи[58], он лично возглавил Управление почт и связи и деятельно участвовал в создании почтовой сети. Именно под его руководством были запущены телеграф и услуга заказных писем. Находясь на посту главы Управления, он продолжал вносить весомый вклад в развитие связи, и его по праву называют отцом японской почты.

– Ты ещё и с Маэдзимой знаком…

Кёдзин не сильно удивился, ведь знал и о знакомстве Сюдзиро с Окубо, и о его работе на почте. Но как рядовой служащий мог настолько свободно общаться с самим Маэдзимой? И почему тот поверил в такую, казалось бы, фантастическую историю и сразу ответил на телеграмму?

– Я же сказал, что меня пригласили в Сацуму для защиты одного человека?

– Да, кто-то из Кайсэйдзё… А-а-а! Вот оно как!

– Это и был Маэдзима-сан.

Его пригласили преподавать в Кайсэйдзё в Сацуме, но в самом клане существовали консервативные силы, которым это не нравилось. К тому же из-за того, что Маэдзима увлекался западными науками, на него покушались и радикалы, выступающие против иностранцев. Для обеих группировок поездка Маэдзимы в Киото была идеальной возможностью лишить его жизни, поэтому было решено приставить к нему охрану. Жребий пал на Сюдзиро.

К слову, именно Маэдзима предложил Окубе перенести столицу из Киото в Эдо. Из этого должно быть ясно, насколько он был дальновидным и насколько высоким доверием пользовался у клана Сацума.

– Так вот как вы познакомились.

– Мне даже пришлось его защищать.

Он подбирал сдержанные слова, которые не передавали буйного и независимого нрава Маэдзимы. Несмотря на запреты, он часто выходил из дома: на него было совершено три покушения. Во всех них Сюдзиро пускал в ход меч и зарубил в общей сложности одиннадцать человек.

– А после Реставрации Мэйдзи Маэдзима предложил мне поработать на почте.

– Теперь всё встало на свои места.

Среди самураев, участвовавших в свержении сёгуната, те, у кого не было образования, обычно становились военными или полицейскими. В почтовую службу шли единицы, поэтому Кёдзин и удивился.

На самом деле, Сюдзиро тоже приглашали в полицию. Но он отказался, сказав, что больше не хочет брать в руки меч. Тогда Маэдзима Хисока и предложил ему работу в почтовой службе.

«Работа простая, будто гонцом быть», – сказал тогда он.

– И тогда ты стал почтальоном.

– Благодаря такому человеку, – прошептала Футаба, и Сюдзиро улыбнулся.

– Так, спешим в Хамамацу! Там нас будут ждать твои братишки и результаты расследования, – Кёдзин довольно хлопнул в ладоши.

– Хамамацу – третий пропускной пункт. На каждого нужно по десять очков.

– Синдзиро получил тринадцать очков, так что сорок очков на всех у нас есть. Вот только чёрный жетон не разменять. Нужно ещё девять очков.

Услышав, что Хамамацу они будут проходить вчетвером, Синдзиро поджал губы, а на его глазах выступили слёзы.

– Так или иначе мы их получим.

– Наверняка.

– Что ж, поспешим, – уверенно сказал Сюдзиро, окинув всех взглядом.

Положение становилось серьёзнее, но вместе с тем появлялся проблеск надежды.

– А что ты отправил в той телеграмме? – поинтересовалась Футаба через какое-то время. Судя по всему, вопрос мучил её с самой Окадзаки.

– Вот, – Сюдзиро протянул ей бланк, полученный на почте.

Футаба расплылась в радостной улыбке.

Хранить бумагу больше не было нужды. Сюдзиро взял её, подбросил, и ветер, словно дождавшись этого момента, подхватил листок и понёс в ясное небо.

В Футю улетело краткое послание: