Последний выживший самурай. Том 2 - Сёго Имамура

в сумме их было двадцать шесть. Они могли пройти дальше, но до намеченных очков не хватало четырёх. У Синдзиро же был только его собственный жетон.

Другими словами, он не мог пройти Тирю. Ему оставалось только вернуться и собрать жетоны, что было бы невозможно с его мастерством. То есть для него игра была окончена. Синдзиро, наблюдавший вместе с Кёдзином за полицейским участком в Мия, как никто другой знал, что значит выбыть из кодоку.

3

– Пришёл.

Мужчина бесшумно появился из переулка и приблизился к Сюдзиро и его спутникам.

– Сага Сюдзиро-сама, Кацуки Футаба-сама, вновь рад вас увидеть.

Их наблюдатель. Тот самый Цурубами.

– Прекрасно выглядите.

В прошлый раз он был одет в кимоно, но сегодня щеголял в западном костюме и шляпе с широкими полями: не знай Сюдзиро, кто он, принял бы за командированного чиновника.

– Приходится переодеваться, чтобы не бросаться в глаза.

– Все жетоны, кроме тех, что у нас на шеях, сейчас общие.

– Тогда попрошу вас распределить их.

– А меня не будешь проверять, что ль? – встрял в беседу Кёдзин.

– Вы же Цугэ Кёдзин, верно? За вами закреплён другой наблюдатель.

Цурубами кивнул. Разговаривавшие возле входа в город мужчины – молодой, похожий на богатого наследника, и чуть постарше, напоминавший ремесленника, – тут же замолчали и направились к ним.

– Цугэ Кёдзин-сама, позвольте проверить ваши жетоны.

– Саяма Синдзиро-сама, я ваш проверяющий.

Значит, за каждым участником закреплён свой наблюдатель. А на окраинах, вероятно, поджидают, чтобы как можно меньше бросаться в глаза.

– Эй, ты кто такой? В Тэнрю-дзи мне жетон давал, а потом через Сэки пропускал меня другой тип. Помоложе тебя, – Кёдзин, понизив голос, принялся допрашивать проверяющего.

– Произошла замена. Меня зовут Хако[53].

– Хако? Ты подозрительный какой-то. Не вздумай меня надуть!

– О, за это можете не беспокоиться, – успокоил его Цурубами, и наблюдатель, приставленный к Синдзиро, кивком подтвердил его слова.

– Ладно, поверю. Но скажите, почему только я?

– Цугэ-сама, вы постоянно сходите с дороги. То в горы, то в низины, то в леса… Ещё и по кронам деревьев передвигаетесь. Обычному человеку за вами не угнаться – вот и было принято такое решение.

– Так, значит, а ты угонишься?

– Раз меня назначили, то предполагаю, что да.

Кёдзин с досадой фыркнул, а Хако ответил дерзкой ухмылкой.

– Яманаси…[54] – вздохнул Синдзиро.

– Мне крайне приятно, что вы помните моё имя. У вас теперь новые спутники? – Его голос был куда более живым, чем у других наблюдателей.

– Можем ли мы продолжить разговор все вместе? – обратился Цурубами к Яманаси и Хако и, получив их одобрение, вернулся к участникам кодоку. – Я бы хотел сообщить вам кое-что важное, прежде чем подсчитать жетоны. Вы идёте в самом конце.

Сюдзиро и Кёдзин переглянулись: план работал. Их намерением было по возможности прийти последними, чтобы выяснить судьбу выбывающих участников.

После станции Мия они действительно держались во второй половине группы. Вероятно, задержка у кургана и привела к тому, что они оказались в хвосте. Однако то, что организаторы сами раскрыли эти сведения, стало для них неожиданностью.

– Нет, мы, конечно, благодарны, что вы об этом рассказали. Но, чувствую, есть подвох.

– Вы правы. Того, кто пройдёт Тирю последним, ждёт небольшая награда. Но в то же время ждёт и наказание.

Вряд ли им раскроют подробности, но одно становилось ясно: Футабу пускать последней нельзя.

– Пойти мне? – вызвался Кёдзин.

– Нет, доверь это мне, – ответил Сюдзиро.

– Хорошо.

Возражений не последовало.

– Что ж, позвольте подсчитать ваши жетоны, – легко улыбнулся Цурубами.

У Кёдзина и Футабы было по пять очков. После проверки они получили вместо трёх жетонов таблички с красными краями. Опасаясь, что того, кто идёт последним, станут определять на выезде из города, они договорились, чтобы Футаба прошла первой.

– А вы осторожны, – усмехнулся Цурубами.

– У каждого свой наблюдатель, и одновременный подсчёт очков приведёт к путанице – последнего сложно будет выявить.

– Вы совершенно правы. Мы действительно определяем его по выходе со станции.

Между Сюдзиро и Футабой было не больше трёх кэнов[55], но казалось, их разделяет невидимая стена.

– Итак, Сага-сама, у вас шестнадцать очков.

– Да, – сухо ответил Сюдзиро и, обменяв жетоны, приготовился идти дальше.

– Нет, стойте! – закричала Футаба, но Сюдзиро уже ступил за пределы Тирю.

– Зачем?

Футаба попыталась вернуться в город, но Кёдзин схватил её за руку, останавливая. Синдзиро опустил голову, и всё его тело мелко дрожало. К нему приблизился Яманаси.

– Саяма-сама. У вас… У вас всего один жетон, а за вами больше никого нет. Мне жаль это говорить, но вы выбываете из игры.

Яманаси еле заметно кивнул, Цурубами и Хако встали по обе стороны от Синдзиро: его дрожь усилилась, а губы посинели от страха.

– Спасите Синдзиро-сан! – истошно заорала Футаба, чем привлекла внимание зевак.

– Кацуки-сама, прошу вас успокоиться. В противном случае я сочту это нарушением вашего обещания, – резко бросил Цурубами.

А он умён, раз заменил «правила» на более мягкое «обещание».

– Но у нас же есть жетоны…

У Сюдзиро было целых шестнадцать, и их хватило бы и на Синдзиро. К тому же они не забрали его личный жетон, поэтому Футаба была уверена, что они пройдут все вместе.

Однако причина крылась в другом. Потеря жетона означала немедленное выбытие. Поэтому жетон Синдзиро оставили лишь с одной целью – посмотреть, что будет, когда собрать больше очков станет попросту невозможно.

– Футаба, хватит. Нам самим нужно выжить!

Сюдзиро изо всех сил старался сохранить спокойствие. Да, они смогут преодолеть Тирю, но для прохода через Хамамацу нужно было набрать десять очков. Сейчас у них нет даже тридцати, чтобы все трое смогли двинуться дальше к Токио. А если к ним присоединится ещё и Синдзиро, всё станет куда сложнее: сорок очков – в Хамамацу, шестьдесят – в Симаде, восемьдесят – в Хаконэ.

Чем дальше они будут продвигаться, тем больше жетонов потребуется и тем сильнее будут становиться их противники. А значит, усилия, необходимые для добычи очков, возрастут многократно.

– Я понимаю… Я и одна для вас обуза, – Футаба опустила голову, и Кёдзин тут же отпустил её руку.

Синдзиро, хоть и трясся от страха, но собрался с последними силами, сжал кулаки и обернулся.

– Это заслуженная кара. Спасибо, Футаба… – Он улыбнулся.

Пускай и против своей воли, Синдзиро оказался среди тех, кто на него напал. Но, видя, как Футаба даже в таком положении пытается его уберечь, он, вероятно, ответил ей с такой добротой, на какую только был способен

– Кацуки-сама, я же сказал успокоиться! – Голос Цурубами стал строже.

– Я могу вернуться?

– Это