Последний выживший самурай. Том 2 - Сёго Имамура

поколения полагают, будто эти княжества всегда и неизменно стояли на позициях свержения сёгуната. Но в действительности в каждом из них имелась немалая прослойка сторонников существующего режима. Более того, даже среди так называемых тобаку-ха, проимператорских сил, не было единства: существовали как радикалы, не гнушавшиеся применения силы, так и рационалисты, желавшие разрешить конфликт через переговоры, и множество других группировок. Нередко официальная позиция княжеств менялась раз за разом.

В то время в самом клане тоже шли ожесточённые споры, и, вероятно, именно это внутреннее разделение и помешало им в полной мере воспользоваться силой такого воина, как Хандзиро.

– Я прибыл в Киото, когда в Тосе царил полный разброд.

Некогда в княжестве Тоса у власти находились сторонники императора. На их службе состоял Окада Идзо, искусный убийца, не менее сильный, чем Накамура Хандзиро. Ему поручали устранять важных сановников сёгуната. Однако в какой-то момент Идзо вышел из-под контроля и вскоре бесследно исчез.

Позже его обнаружили в Киото, схватили и вернули в Тосу. Под пытками он признался в убийстве княжеского инспектора Иноуэ Саитиро, за что ему отрубили голову. Кроме того, это положило начало массовым казням сторонников императора внутри самого клана.

– А к тосинцам я примкнул, когда беспорядки улеглись.

В княжество нужен был человек на замену Окаде Идзо, поэтому из Сацумы направили Сюдзиро.

– Окубо-сан заботился обо мне, когда я жил в резиденции правительства Сацумы.

– А не Сайго?

Сайго Такамори производил впечатление очень заботливого человека, и так казалось не только Кёдзину.

– В то время у него не было ни единого свободного мгновения. К тому же его вечно окружали самураи из войск Сацумы, у меня не было возможности с ним даже поговорить.

Ещё тогда Сайго пользовался безграничным доверием самураев Сацумы. Для постороннего, вроде Сюдзиро, он казался непреступным.

– А вот Окубо-сан редко когда бывал не один.

Он часто появлялся в комнатах, где жили ронины, в том числе и Сюдзиро. Он не вёл пустых разговоров и всегда просил обращаться, если будут любые неудобства.

В те неспокойные времена Окубо имел привычку покидать резиденцию в одиночку. Однажды, когда он вновь собрался по делам, Сюдзиро вызвался составить ему компанию. Тот согласился без возражений.

С тех пор между ними установилось молчаливое соглашение: едва Окубо собирался в путь, Сюдзюро без единого слова занимал место рядом. Постепенно сблизившись, он понял, что собой представлял будущий министр на самом деле.

– Вот, значит, как всё было, – протянул Кёдзин.

– Ты правда не знал?

– Меня как раз направили в Эдо.

– Во время войны Босин я попросил у Окубо-сан помощи, а потом присоединился к отряду ронинов из Сацумы.

– Ты был в Уэно? – спросил Кёдзин, оглядевшись.

Самураи, не признававшие бескровную сдачу замка Эдо, заняли храм Канэй-дзи в Уэно. Последовавшее сражение вошло в историю как битва при Уэно[56].

– Был.

– И я. И, скорее всего, сражались друг с другом.

Раньше, во времена самураев, они враждовали, а теперь, когда самураев не осталось, шли бок о бок. Несмотря на все различия, война для них так и не закончилась. И Сюдзюро, вероятно, был не единственным, кто чувствовал всю нелепость этой ситуации. Губы Кёдзина тоже искривила такая же горькая ухмылка.

5

Спустя два часа они прибыли в Окадзаки.

Судя по всему, весть о чёрном жетоне уже дошла до участников, кто отдыхал на этой станции. Сюдзиро и его спутники и так были настороже, но, к счастью, на них никто не напал. Они сразу же спросили дорогу к почте и без промедления двинулись туда.

В Токио, Осаке и других крупных городах для почтовых отделений возводили новые, величественные здания в европейском стиле. Однако в провинции, как, например, в Окадзаки, дела обстояли иначе: здесь они ничем не отличались от обычных жилых домов.

Для быстрого развёртывания национальной почтовой сети правительство привлекало деревенских старост, зажиточных купцов и прочих уважаемых лиц. Те открывали отделения в собственных домах или пристройках, получая за это установленное вознаграждение.

Когда Сюдзиро ворвался на почту в Окадзаки, служащий лет двадцати пяти неспешно потягивал чай. Вероятнее всего, он был роднёй хозяев. В провинции такое кумовство молчаливо поощрялось, потому и работали там зачастую нерадивые люди.

– Я бы хотел отправить телеграмму.

Служащий отставил чашку и засуетился.

– Да-да, подождите немного. Где же эти бланки?.. А, вот же они. Куда будете отправлять?

– В Токио.

– До Токио… Выйдет тринадцать сэнов[57].

Отправка телеграммы в пределах одной телеграфной станции обходилась в пять сэнов. За каждую следующую станцию добавляли по два сэна. Скажем, из Токио в Иокогаму стоило семь сэнов, в Нагою – пятнадцать, в Осаку – двадцать пять, а в Отару – сорок восемь. Зараз можно было отправить до двадцати знаков. За каждые последующие десять знаков брали половину от исходного тарифа.

– Срочно жду в Окадзаки. Сага Кокусю… Нужно это отправить.

– Так, с округлением выходит двадцать сэнов. Адрес? – поинтересовался служащий и отхлебнул из чашки.

– Здание Министерства внутренних дел в Касумигасэки. Получатель Окубо Тосимити.

Едва услышав это имя, служащий вскрикнул, расплескав чай.

– Я сейчас не ослышался?

– Нет. Я хочу отправить телеграмму в Министерство.

– Нет-нет…

Юноша побледнел. Причина крылась не в телеграмме, а в нём самом: он заподозрил в Сюдзюро бывшего самурая, недовольного властями и промышлявшего рассылкой угроз правительственным ведомствам.

– Мы с Окубо-сан хорошие знакомые.

– Вы думаете, я поверю? – служащий смерил Сюдзиро надменным взглядом, а затем осмотрел остальную компанию. – И вообще, без удостоверения чиновника я в правительство ничего отправлять не буду.

– Когда это такое правило появилось?

– Два года назад. Знаете, сколько негодяев всякие непотребства отправляет?

Всё пошло не по плану, и Сюдзиро задумчиво подпёр подбородок рукой.

– Что будем делать? Мне бежать? – встревоженно спросил Кёдзин.

– Но служебную телеграмму я же могу отправить? – Сюдзиро обратился к служащему.

– С чего вы взяли?

Служебные телеграммы позволяли служащим почты оперативно докладывать наверх о чрезвычайных ситуациях в ведомствах и получать дальнейшие распоряжения.

– Я работал на почте в Токио.

– Ох, понятно. Но ведь ничего срочного не…

– Не хотел я этого делать, – не дал закончить ему Сюдзиро и взялся за рукоять, чуть выдвинув клинок из ножен.

– Вы… Вы в своём уме?

– Абсолютно. Делай, – низким голосом приказал Сюдзиро.

– Ч-что? – служащий начал заикаться.

– Есть вести для Окубо. Сага Кокусю. Высший приоритет.

– Высший, да?

Среди подобных телеграмм существует особая категория, применяемая в чрезвычайных обстоятельствах, когда отчёт направляется через голову непосредственного начальства напрямую высшему руководству. Однако с момента распространения телеграфа ею воспользовались всего несколько раз.

– Это сочтут за розыгрыш. Меня накажут…

– Ничего подобного не случится.