Последний выживший самурай. Том 2 - Сёго Имамура

Не простив себе этой слабости, Ясукэ с боевым кличем пошёл в наступление. Первый, третий, десятый удар. Юноша усмехнулся:

«А ты крепкий».

Ясукэ не мог поверить свои ушам: мало кто позволял говорить с ним таким тоном. Он в исступлении наносил удар за ударом, но малец парировал, уходил от них и отвечал собственными выпадами. Ясукэ, едва уклоняясь, замотал головой и приготовился контратаковать, как вдруг… Он же увернулся – почему же остриё всё ещё маячило перед глазами?! Противник атаковал снова и снова, мгновенно возвращая клинок для нового удара.

Лезвие коснулось щеки Ясукэ, рассекая её.

«Как?»

Удара точно было три, но все они были выполнены с такой искусной точностью, что, казалось, слились в один.

В следующее мгновение Ясукэ уже держался за плечо. Увернувшись, он не дал клинку пронзить себя насквозь, отделавшись глубоким порезом.

Малец нисколько не сомневался в своём ударе. Довольно улыбнувшись, он вновь приготовился к бою. Марево, вздымавшееся за его спиной, заклубилось с новой силой. Ясукэ, резко крутанувшись на пятках, бросился наутёк. Высокий мужчина попытался кинуться в погоню, но его остановил безразличный и спокойный голос юноши.

Уже в резиденции Тёсю, когда Ясукэ накладывали повязку, он молча трясся от унизительной, всепоглощающей ярости. С тех пор как он впервые обнажил клинок, он ни разу не испытывал подобного удара по своей гордости. С того дня и выпивка, и еда, и женская ласка потеряли для него всякий вкус. И, даже проливая чужую кровь, он не мог заглушить голос внутри:

«Есть кто-то сильнее тебя».

От досады ему хотелось рвать на себе волосы. Чтобы избавиться от грызущей его мысли, не оставалось ничего другого, кроме как убить того мужчину и доказать себе, что он сильнейший.

– Уйди, – приказал Сэридзава гейше. Девушка безропотно скрылась. – Высокого зовут Одзэки Масадзиро, он из княжества Ямато-Такатори.

– Плевать на него, – грубо прервал его Ясукэ.

Сэридзава понимал, что ему нужно, просто любил поиздеваться. Рассмеявшись, он подлил себе саке и продолжил:

– Окита Содзи.

– Так это он…

Основу «Мибу Росигуми» составляли не только соратники Сэридзавы, но и группировка из додзё «Сиэйкан», что располагался в регионе Тама, в провинции Мусаси. Руководил ими некий Кондо, и, поговаривали, что среди его учеников есть парнишка небывалой силы. И звали его, кажется, именно так.

– Он силён.

– Не то слово…

Ясукэ чувствовал глубокое разочарование. Но это не было оправданием его проигрышу. Он всегда относился к мечу серьёзно. Просто, прибыв в Киото, он осознал, что мир куда шире, чем он мог вообразить.

– И что будешь делать? – Сэридзава вскинул густые брови.

– Убью его. Без этого я не смогу двигаться дальше. И не смей меня останавливать, иначе…

– Я и не собирался.

– Не жалуешь его?

– Отнюдь. Он мне весьма по нраву. Боюсь только, в будущем он доставит неприятностей.

– Хорошо. Тогда сообщи мне, где его найти, как узнаешь.

– Сможешь победить?

– Я становлюсь сильнее с каждой битвой. Следующая встреча закончится его смертью.

– Присоединишься к нам, когда разберёшься с сопляком?

– Да, пожалуй.

– Жду с нетерпением, – Сэридзава рассмеялся и снова наполнил чашку саке.

После этого Сэридзава ещё несколько раз связывался с ним, но подходящего момента, похоже, так и не подвернулось. Говорили, что Окита не пил и не интересовался женщинами, почти всё его время занимала служба. А на задания он выезжал не один, чаще всего в сопровождении нескольких человек. Справиться с одним Окитой и без того было сложно, а уж если рядом с ним были другие искусные бойцы, о победе и думать не приходилось.

Пока мысль о мести не давала Ясукэ покоя, он стал ощущать на себе тяжёлые, недобрые взгляды. Сослуживцы из «Юси-гуми» и люди из Тёсю теперь смотрели на него как-то чуждо и настороженно.

«Не к добру…»

Подслушав, о чём перешёптывались «Юси-гуми», Ясукэ понял, что его секрет раскрылся: все знали о его встречах с Сэридзавой и переходе в «Мибу Росигуми». Вероятно, ронины из Мибу пустили слухи, чтобы посеять смуту. И ведь врали они самым подлым образом – говоря чистую правду.

Ясукэ хотел перейти в «Мибу Росигуми» как можно скорее, но тогда отомстить Оките за позорное поражение стало бы ещё труднее.

И вот в один из дней, когда он мучился в нерешительности, произошло нечто странное: в Киото явилась та самая Кину. Ясукэ показалось, что он бредит, но нет: бывшая любовница пришла следом за ним.

– Ты с ума сошла?

Ясукэ остолбенел. Он никогда не боялся даже самых могучих воинов, но эта одержимость Кину его по-настоящему пугала.

– Простите, что преследую вас…

– Ну раз так считаешь, уезжай обратно в Эдо.

– У меня есть одна просьба, я пришла ради неё.

– Чего ещё? – возмутился Ясукэ.

– Это всего на год. Хотя бы на полгода. Прошу вас, не могли бы вы пожить со мной и с Тоей?

– Тоя тоже здесь?

– Вы впервые назвали его по имени… – тон Кину смягчился.

Ясукэ осознал, что действительно никогда не называл сына по имени.

– В своём уме? Убирайся!

Он начал отмахиваться от женщины, как от назойливой мухи, но та не сдавалась.

– Тоя так похож на вас, Ясукэ-доно. Это всего лишь скромный додзё на окраине, но там он самый сильный…

– Какое мне дело? – вспылил Ясукэ. И тогда на лице Кину появилась тревожная и одновременно пугающая улыбка. – Сейчас не до этого. Мне интересны только сильные противники, схватка с которыми может закончиться смертью: моей или их.

Он не зря ляпнул это – мысли его всё ещё занимал Окита. Похоже, Кину сдалась – она повесила голову и глухо выдавила:

– Хотя бы… дайте ему вашу фамилию…

После изгнания из семьи она не могла использовать свою девичью фамилию, поэтому хотела, чтобы сыну позволили носить фамилию Буссёдзи.

– Буссёдзи всего лишь название моей родной деревни. Просто назови по месту, где он появился, – выкрикнул Ясукэ и, развернувшись, быстро пошагал прочь.

Ему нужно было найти Окиту и прикончить его, чтобы прийти в себя. «Юси-гуми» и правительство Тёсю подозревают его в измене, а тут ещё, как назло, нагрянула эта Кину. Ярость затмила разум, и Ясукэ в бессилии взревел к небу.

Прошло около двух месяцев, наступило восьмое августа. «Юси-гуми» и самураи из войска Тёсю сидели в одном из чайных домов в Симабаре. Такие попойки сами по себе не были редкостью, но сегодня было особенно шумно: веселье продолжалось до глубокой ночи. Ясукэ изрядно