Искатель 19 - Сергей Шиленко

раскидистого дерева, обнять своих жён и просто провалиться в глубокий безмятежный сон. Судя по тому, как сладко зевали Кору и Мариль, и как Лили всё теснее прижималась ко мне, обмякая на ходу, их тоже разморило от райского комфорта.

По пути к нам то и дело подлетали стайки смеющихся крылатых женщин, чтобы поприветствовать чужаков. И, чёрт возьми, не только. Флирт здесь был естественен, как дыхание. Мне неприкрыто строили глазки, томно вздыхали, невзначай касались плеч бархатистыми крыльями, а несколько и вовсе приглашали уединиться в «тенистых беседках», причем Лили и Кору тоже предлагали присоединиться к этому празднику жизни, если у них возникнет такое желание.

Искушение буквально витало в воздухе, он буквально искрил от разлитой в нём сексуальности. Запахи мускуса и цветочной пыльцы кружили голову, а сами девушки поражали воображение гибкими грациозными телами и абсолютным отсутствием комплексов.

Но я вежливо, с легкой улыбкой отклонял все авансы. Во-первых, чертовски спешил увидеть сына, а во-вторых, меня ждала женщина, которая занимала в моём сердце совершенно особое место, и я извелся от желания обнять её снова.

— Местные нравы… весьма свободные, — сдавленно пробормотала Мариль, обмахивая ладонью раскрасневшееся лицо.

Леон, шедший рядом, усмехнулся.

— Мы просто ценим жизнь, умеем ею наслаждаться и всегда рады визитам красивых людей, а вид такого привлекательного мужчины, как избранник моей сестры, однозначно притягивает внимание дам даже несмотря на то, что рядом идут его женщины.

Иллюзионистка вдруг пискнула, словно наступила на шип, и бросила на меня панический смущённый взгляд.

— О! Нет-нет, вы не поняли! Я не… Я не с лордом Артёмом! То есть не в этом смысле!

— Разве? — брови Леона взлетели вверх от искреннего удивления.

Стоило этой фразе прозвучать, как летевшие рядом мужчины-фарфалы мгновенно навострили уши. Их взгляды, до этого скользившие по высокой, спортивной брюнетке лишь мельком, теперь сфокусировались на ней с явным плотоядным интересом.

— Нет! — выпалила Мариль, заливаясь краской до самых корней своих волнистых каштановых волос. — Он мой командир! Это было бы в высшей степени неуместно и непрофессионально… — она запнулась, бросив на меня извиняющийся взгляд. — Да и к тому же при всём моём безграничном уважении к лорду, я бы в жизни не согласилась делить своего мужчину с таким огромным гаремом, уж простите за прямоту. Я вообще не из тех, кто стремится осесть и вить гнездо.

Вполне справедливо. Я усмехнулся про себя. Мы с Мариль с самого начала расставили все точки над «i»: она не заинтересована во мне как в мужчине, и наши отношения сугубо профессиональные, хоть и дружеские. Меня это полностью устраивало.

— Значит, вы не возражаете против ни к чему не обязывающих лёгких связей? — мурлыкнул один из магов, плавно опускаясь рядом с иллюзионисткой и одаривая её такой ослепительной белозубой улыбкой, что в пору было зажмуриться.

Мариль споткнулась на ровном месте, мне показалось, что у суровой воительницы банально подогнулись колени. Она прикусила нижнюю губу и взволнованно, почти беспомощно провела рукой по волосам.

— Ну… я имею в виду… Я не то чтобы… — забормотала она.

Несмотря на всю неловкость ситуации и смущение, в её тёмных глазах, устремлённых на летучего красавца, вспыхнуло совершенно недвусмысленное горячее томление.

На помощь вконец запутавшейся в словах девушке пришёл Леон. Как истинный аристократ он мягко, но решительно оттеснил слишком настойчивого ухажера.

— Я уверен, что если нашей прекрасной гостье станет интересно это предложение, она непременно даст вам знать, — произнес сын Восхода, одаривая Мариль тёплой улыбкой.

Иллюзионистка благодарно выдохнула, робко улыбнулась ему в ответ и поспешно ускорила шаг, пристраиваясь плечом к плечу к Леону подальше от остальных кавалеров.

Я шёл позади, с лёгкой усмешкой наблюдая, как вдруг преобразилась наша невозмутимая воительница. Её напряженные плечи расслабились, походка стала более воздушной, речь текучей, а голос мягче. Было чертовски забавно наблюдать, что даже такая закоренелая циничка поддалась чарам этого места, напрочь забыв о своей профессиональной сдержанности. Кажется, местный густой, пропитанный солнцем и нектаром воздух и правда обладал магическим свойством размягчать даже самые суровые сердца.

А впереди меня ждали Энелия и мой сын. Сердце, на миг радостно замерев, пропустило удар, и я непроизвольно прибавил шагу.

Спустя несколько минут Леон свернул с тропинки. Воздух здесь стал гуще, превратившись в концентрат сладковатого аромата цветочной пыльцы и нагретой солнцем зелени. Мы вышли на широкую лужайку, в центре которой возвышалось исполинское дерево, Великое Древо Лета. Его крона раскинулась так широко, что затеняла землю на добрую сотню метров во всех направлениях. Под его сенью между толстыми узловатыми корнями приютились просторные беседки, заботливо затянутые лёгкими сетками от насекомых. Внутри виднелись мягкие ковры, заваленные россыпью пухлых подушек всевозможных форм.

Я скользнул взглядом по лужайке. Беременные женщины, матери с младенцами на руках, смеющиеся дети, беззаботно снующие по изумрудной траве. В груди шевельнулось странное чувство, смесь щемящей нежности и глухого беспокойства. Слишком мирная картина. Но стоило мне заметить её, как все посторонние мысли мгновенно испарились.

Из ближайшей беседки, заметив наше приближение, выпорхнула девушка. Она бережно прижимала к груди крошечный живой сверток, из которого торчали очаровательные маленькие крылышки бабочки.

Энелия!

А это значило, что ребенок у неё на руках… мой сын.

Дыхание на секунду перехватило, сердце забилось быстрее, отсчитывая тяжёлые удары. Энелия сияла. Увидев меня, идущего рядом с её братом, она расцвела искренней счастливой улыбкой, и мои губы расплылись в ответной, не менее радостной.

Она была всё также прекрасна, как в тот день, когда мы расстались. Хотя нет, сейчас в ней появилось что-то новое. Мягкий материнский свет делал её черты более яркими и обворожительными. Шелковистые волны её волос ниспадали почти до самых пят, напоминая живое пламя или застывший рассвет, начинаясь от насыщенно-красного цвета у корней, плавно перетекая в бледно-оранжевый и заканчиваясь ослепительно-жёлтым, почти белым на самых кончиках. Они казались невесомыми и развевались за спиной при каждом её грациозном шаге.

Мой взгляд скользнул ниже, машинально и с откровенным мужским интересом отмечая каждую деталь. Беременность и роды ничуть не испортили её роскошную фигуру. Талия оставалась такой невероятно узкой, что для женщин большинства других рас это казалось физически невозможным. Кожа Энелии отливала тёплым золотисто-карамельным оттенком, гладкая, без единого изъяна. Само совершенство!

Глаза, повторяющие палитру волос, тёмные в центре и светлеющие к краям, смотрели с лёгкой поволокой загадки. Сочные губы влажно блестели, и где-то внизу моего живота привычно потянуло тугим узлом, слишком уж хорошо я помнил их вкус.