Искатель 19 - Сергей Шиленко

показала ему маленький розовый язычок, а затем ловко поднырнула под руку Лили, обняв её одним крылом, а второе по-свойски закинула мне на спину, прижавшись пульсирующим телом. — Зато благодаря этому я нашла себе новых друзей!

— Мы тоже этому очень рады, — улыбнулась Лили, мягко приобнимая гарпию-непоседу.

Карлотта перевела живой взгляд на Нолана, который всё это время спокойно лежал у меня на руках.

— Ого! Так сын Энелии от тебя? — Гарпия протянула белоснежный кончик крыла и пощекотала пухлую щёку малыша. — А ты в курсе, что он отмечен благословением самого Ангела Красоты?

Неземная девушка-бабочка рядом со мной так и лучилась материнской гордостью.

— Ладно, разговоры разговорами, но вы с дороги и, должно быть, проголодались, — спохватилась Энелия. Она подхватила под руки меня и Кору, так как Лили всё ещё тискалась с нашей пернатой подругой. — Пойдёмте в сад, сорвём что-нибудь свежее на обед.

Обед прошел в лёгкой непринужденной атмосфере. Свежие фрукты, сочные ягоды и сладкий нектар оказались на удивление сытными, а щебетание Карлотты не давало никому скучать. После трапезы неугомонная гарпия вызвалась показать Лили и Кору самые живописные уголки Цветочных полей, и девушки с радостью согласились, оставив нас с Энелией наедине. Мариль и Леон тоже куда-то тактично испарились.

Мы вернулись в уютную затенённую беседку под корнями Великого Древа. Нолан, наевшись и наобщавшись с новыми «тетями», сладко уснул в своей подвесной колыбельке, сплетённой из мягких лоз.

Я стоял рядом, наблюдая за его мерным дыханием, когда почувствовал, как Энелия тихо подошла сзади и обняла меня, прижавшись тёплой щекой к моей спине. Её руки скользнули по моей груди, а нежные шелковистые крылья укрыли нас обоих, создав иллюзию абсолютного уединения в этом огромном, дышащем жизнью мире. Здесь, под сенью Великого Древа Лета, время словно замедлилось, загустев и превратившись в сладкий тягучий нектар. Воздух в беседке был пропитан тонким ароматом ночных цветов, влажной земли и едва уловимым, будоражащим кровь мускусом, исходящим от кожи моей бабочки.

— Я так скучала по тебе, Артём, — прошептала она, её горячее дыхание обожгло мою кожу сквозь тонкую ткань рубашки. — Каждую ночь, когда затихали Цветочные поля, я вспоминала твои прикосновения, и моё тело буквально ныло от пустоты, которую ничто не могло заполнить.

Я развернулся в её объятиях и заглянул в эти нереальные, переливающиеся оттенками заката глаза. В них плескалось не просто желание, там пылала настоящая жажда, скопившаяся месяцами вынужденного одиночества. Энелия вся сияла. Золотисто-карамельный оттенок её кожи казался ещё более глубоким в мягких сумерках беседки, а тонкие антенны-усики на лбу мелко и часто вибрировали, касаясь моего лица. Этот трепет передавал мне её страсть гораздо красноречивее любых слов.

— Я тоже скучал, моя бабочка, — хрипло ответил я, притягивая её к себе за поразительно тонкую талию.

Мои губы накрыли её рот в жадном собственническом поцелуе, и Энелия ответила мне с первобытной страстью. Её язычок скользнул внутрь, сплетаясь с моим, тонкие пальцы с силой впились в мои плечи, а крылья судорожно вздрогнули за спиной, обдав нас горячей волной воздуха, пахнущего спелыми фруктами и пыльцой. В этом поцелуе мы излили всё: и горечь разлуки, и триумф встречи, и обещание долгой изнурительной ночи.

Я подхватил возлюбленную на руки. Она оказалась неожиданно лёгкой, почти невесомой, словно сотканная из солнечного света и цветочных лепестков. Уложив на широкое ложе, устланное пухлыми бархатными подушками, я одним плавным движением избавил её от лёгкой накидки. Энелия предстала передо мной полностью обнажённой, и на мгновение я просто замер, ослепленный этим совершенством. Её грудь, высокая и упругая, тяжело вздымалась, розовые соски уже затвердели, реагируя на мой взгляд. Тонкие линии совершенного золотистого тела казались нарисованными кистью гениального художника, и мои ладони начали неспешное путешествие по его восхитительным изгибам.

Кожа Энелии напоминала на ощупь самый дорогой шёлк, прохладная в покое, она мгновенно вспыхивала жаром под моими пальцами. Я склонился к её груди, захватывая один сосок губами и дразня его языком, пока другая рука спускалась ниже, к шелковистому лону.

Энелия запрокинула голову, издав долгий сладострастный стон, переходящий в вибрирующее мурлыканье. Крылья бабочки нервно трепетали, хлопая по подушкам и наполняя комнату пьянящим ароматом.

Я не спеша прокладывал дорожку из влажных поцелуев по плоскому животу, задержался у пупка и спустился к самому сокровенному. Когда вдохнул терпкий мускусный запах её женственности, смешанный с ароматом нектара, голова пошла кругом. Мой язык уверенно раздвинул набухшие лепестки и нашёл крошечную пульсирующую жемчужину клитора.

Энелия вздрогнула всем телом, её пальцы вцепились мне в волосы, притягивая ближе. Я ласкал её жадно, настойчиво, слизывая сладкую влагу, которая обильно выделялась из её недр. Каждый мой вдох, каждое движение языка заставляло её извиваться под моими рукам, бедра ритмично подавались навстречу моему лицу, а стоны становились всё громче и бессвязнее. Она подошла уже к самому краю, её тело дрожало от невыносимого напряжения, и когда я почувствовал, что она готова взорваться, отстранился.

— Артём, нет… Пожалуйста… — выдохнула девушка-бабочка, глядя на меня затуманенными глазами, в которых плескался огонь заката.

Я быстро сбросил свою одежду, чувствуя, как кровь пульсирует в жилах. Моя выносливость, отточенная сотнями часов тренировок и боёв, сейчас являлась моим главным союзником. Я навис над возлюбленной, чувствуя её жар всей поверхностью своего тела. Мой член, твердый и горячий, коснулся влажного входа, и Энелия сама подалась навстречу, насаживаясь на него с отчаянным всхлипом.

Вошел в неё одним сильным глубоким движением, заполняя до самого предела. Энелия пронзительно вскрикнула настолько радостно и облегчённо, что у меня по спине пробежали мурашки, а тугие обжигающие стенки тут же плотно обхватили меня, сжимаясь и пульсируя в попытке удержать внутри.

Я начал двигаться сначала медленно, давая нашим телам возможность привыкнуть и вспомнить друг друга. Энелия обхватила мою талию ногами, её крылья судорожно сжались за моей спиной, обнимая, создавая наш собственный, закрытый от всех кокон. Антенны-усики лихорадочно ощупывали моё лицо, передавая её экстаз, благодарность и любовь.

Внутри всё буквально плавилось от её жара. Я воспринимал Энелию не просто как женщину, а как воплощение самой богини лета, концентрированную страсть, обёрнутую в тончайший шёлк и мерцающую кожу.

— Подожди, — выдохнул я, слегка отстраняясь, хотя мой организм, накачанный магией и тестостероном, требовал продолжения.

Осторожно перехватив её за талию, опустился спиной на пружинистый прохладный мох, настоящий природный ковёр, который тут же подстроился под форму моего тела. Энелия, поняв мой замысел, грациозно перекинула ногу и оказалась сверху.