Искатель 19 - Сергей Шиленко

Я помнил этот запах, сладкий и густой он кружил голову. Афродизиаки будили воспоминания о ночи с Энелией и Флорой, как и понимание того, на что способны фарфалы, когда дело доходит до соблазнения.

Леон, брат Энелии, то и дело бросал долгие красноречивые взгляды в сторону Мариль, и наша иллюзионистка, обычно такая собранная и деловитая, залилась густым румянцем. Фарфалы всегда прямолинейны в своих намерениях, для них любовь и удовольствие также естественны, как полёт.

— Это… — Мариль запнулась, глядя на предложенный бокал с золотистой жидкостью, — я попробую.

Я едва не поперхнулся своим напитком. Да ладно⁈ Серьёзная, вечно занятая делами Мариль наконец растаяла? Видимо, красота Летних Земель и настойчивое обаяние Леона пробили даже её броню.

Впрочем, чему я удивлялся? Весь день они переглядывались, будто случайно касались друг друга… Леон несомненно хорош собой, этого не отнять, а экзотическая внешность фарфалы с яркими крыльями действовала на женщин безотказно.

Вскоре они встали, взявшись за руки.

— Подождите, — я полез в поясной карман. — У меня есть свиток Предотвратить зачатие, если нужно…

Леон с улыбкой покачал головой и продемонстрировал такой же, уже зажатый в другой руке. Подготовился, гадёныш!

Я проводил взглядом их спины, скрывающиеся в зарослях цветущих кустов.

Ну что ж, это пойдёт ей на пользу. Мариль была фанатично предана своему делу, настоящим профессионалом, которого я безмерно уважал, но иногда казалось, что она вот-вот треснет от напряжения. Любому человеку нужно время от времени выпустить пар, и страстная ночь с красавцем-фарфалой в этом раю — лучшее лекарство от трудоголизма, которое только можно прописать.

После того как Леон с Мариль удалились, круг нашей компании заметно сузился. Я остался в окружении своих любимых женщин: Лили, Кору, Энелии и Карлотты. Атмосфера неуловимо изменилась, воздух сгустился, наполнившись феромонами.

Мысли, похоже, у всех сейчас потекли в одном направлении. Энелия, всё ещё держа в руках початый нектар, кокетливо склонила голову, её глаза сверкнули, как утреннее солнце.

— Ну что, милый? — промурлыкала она, подходя ближе и проводя пальцем по груди моего доспеха. — Найдем уютное местечко в клевере, как в старые добрые времена, или рискнёшь подняться на сто футов вверх, в моё гнездышко на дереве?

Лили фыркнула, вспоминая нашу первую встречу с Энелией, когда мы действительно кувыркались в траве.

— Клевер — это классика, — заметила она с лукавой улыбкой, поправляя ушки. — Нам не привыкать.

— Я тоже хочу! — Карлотта подпрыгнула на месте, её белоснежные крылья возбуждённо затрепетали, поднимая небольшие вихри пыльцы. Ну не гарпия, а просто сама непосредственность! — Возьмите меня с собой!

Энелия смерила её притворно строгим взглядом, хотя уголки губ подрагивали от сдерживаемого смеха.

— Хорошо, присоединяйся, малышка, — разрешила она. — Но с одним условием: мне придется тебя заткнуть. Слышала я, что ты чересчур громко поёшь и в постели, распугаешь нам тут всех сверчков.

В любой другой ситуации это прозвучало бы грубо, но Карлотта поняла и просияла, её глаза загорелись ещё ярче.

— Согласна! — выпалила она. — Можете использовать мои трусики в качестве кляпа! Или… Нет! — она резко повернулась к Лили и ткнула в неё пальцем. — Я хочу твои!

Кунида звонко рассмеялась, прикрыв рот ладошкой.

— Глупенькая птичка, кто сказал, что в такую жару я вообще их надеваю?

Глаза Карлотты расширились от разочарования, перья на крыльях обвисли. Увидев это, Лили перестала смеяться и, подмигнув мне, чуть оттянула пояс своих кожаных шорт, демонстрируя полоску небесно-голубой ткани.

— Шучу, шучу, конечно, можешь их взять, но только если Артём поможет мне их снять.

Жар прокатился по телу. Вечер переставал быть томным и обещал стать незабываемым.

Нектар уже начал действовать, разгоняя кровь по венам и до предела обостряя чувства. Густой сладковатый аромат ночного сада казался почти осязаемым, оседая на языке привкусом терпкого мёда.

Мы с Карлоттой незаметно отделились от остальных. Мне хотелось покоя, уединения. Девочки остались где-то позади, занятые своими разговорами, а мы направились к неприметному дереву, стоявшему в уютной тени одного из ограждений, которое выглядело отличным убежищем.

Карлотта буквально приклеилась ко мне со спины. Её шелковистые белые крылья сомкнулись вокруг моей груди, создавая интимный кокон из перьев и пульсирующего тепла. Она почти ничего не весила, словно пушинка, а прерывистое горячее дыхание щекотало мне шею.

Её маленькие острые зубки уже оставили несколько меток на моей коже, болезненно-сладких укусов, которые к утру точно превратятся в красноватые засосы, а то, как она ёрзала, прижимаясь всем телом к моей спине, не оставляло ни малейших сомнений в её состоянии. Я чувствовал влажное обжигающее тепло, просачивающееся сквозь ткань её наряда и моей походной рубашки в районе поясницы. Гарпия буквально пылала от нетерпения.

Её ноги обвили мою талию, она оказалась на мне верхом, только вот её прохладные пальчики, невероятно ловкие и настойчивые, находили способы добраться до самых чувствительных мест. Я уже давно был готов, и каждое её движение заставляло стискивать зубы, чтобы не застонать вслух.

— Артём, — прошептала она, скользя губами по моей шее к уху. Голос её дрожал, срываясь от неистового желания. — Можно попросить об одолжении?

— Конечно, — хрипло выдавил из себя и запнулся на полушаге, когда её пятка мастерски прошлась по контуру моего стояка, очерчивая головку сквозь плотную ткань штанов.

Карлотта прижалась теснее. Я чувствовал, как её твердые набухшие соски трутся о мою спину даже через слои одежды.

— Подаришь мне такого же чудесного малыша, как Нолан? — выдохнула она мне прямо в ухо, обдав жаром. — Ребёнка, благословлённого Богиней?

Мои руки легли на её бедра, шелковистые, хрупкие и невероятно гладкие.

— Если ты этого хочешь, — ответил я, сжимая её кожу. — Я стану хорошим отцом и буду навещать его так часто, как смогу.

— А заодно Нолана… — пробормотала Карлотта, прикусывая мочку моего уха до лёгкой боли, — и меня. Может, потом подаришь мне ещё детей. Разве это не прекрасно?

Желание накрыло меня с головой, стирая все рациональные мысли. Карлотта не играла. В её словах, дрожащем теле и мольбе сквозила такая искренность и дикая страсть, что сопротивляться было физически невозможно. Да и, чёрт возьми, не хотелось. Мысль о том, чтобы оплодотворить эту белоснежную девушку, безумно заводила меня.

Добравшись до полянки, густо поросшей мягким клевером и скрытой цветущими лианами, я