Искатель 19 - Сергей Шиленко

— Фантастическим? — мысленно усмехнулся я и снова обратил свой взор на Ангела Красоты. — Леди, вы явно не бывали в промзоне сурового российского мегаполиса в ноябре, где бетон, пробки и вечная суета, — но вслух, разумеется, ничего не сказал, лишь сглотнул подступивший ком.

Серафия тепло улыбнулась, отчего инстинктивное напряжение в моих плечах немного отпустило, и плавным жестом указала на траву.

— Я очень люблю малышку Розали и искренне радуюсь её светлой вести, — взгляд богини на мгновение затуманился грустью. — И я всем сердцем любила милую, трагически погибшую Лорею. Моя скорбь утихает лишь от знания того, что она наконец обрела покой рядом со своей сестрой.

Она выдержала паузу, наблюдая, как я, словно деревянный чурбан, неловко опускаюсь на землю, скрестив ноги по-турецки. Мои суставы тихо хрустнули, нахально нарушая божественную тишину. Она грациозно опустилась рядом, изящно поджав под себя ноги настолько текучим движением, что законы физики лишь растерянно развели руками.

— А что касается Люменарианны, — произнесла богиня, и идеальное лицо слегка скривилось, словно она надкусила кислый лимон, — она та ещё дура.

Я часто-часто заморгал. Услышать столь резкое, почти базарное ругательство от воплощения абсолютного совершенства было… как минимум неожиданным. Мои кулаки рефлекторно сжались, к лицу прилила кровь. Люменарианна неразрывно связана с моей Ирен, с моей семьёй, и внутри моментально сработал инстинкт защитника, тот самый, что заставлял рвать глотки врагам за своих женщин.

— Э-э… — только и смог выдавить я, чувствуя себя первоклассником у доски. Высказать богине претензию прямо в лицо духу пока не хватало, но моя реакция абсолютно ясно отразилась на лице.

Заметив мои насупленные брови, богиня вдруг звонко, запрокинув голову, рассмеялась. Эта простая, искренняя радость мгновенно смыла моё раздражение, а сердце забилось чаще, вопреки здравому смыслу наполняясь каким-то глупым восторгом от этого смеха.

— О, не пойми меня превратно, Искатель, — отсмеявшись, произнесла она, глядя на меня блестящими глазами. — Я люблю свою сестру и даже восхищаюсь её одержимостью, тем, как слепо она следует своей страсти, но она совершенно не скрывает своего мнения. Люменарианна считает, что мы сами загнали себя в клетку, довольствуясь лишь пребыванием здесь, на Валиноре, — Серафия покачала головой, и её светящиеся волосы мягко скользнули по плечам. — Она прёт напролом, прокладывая путь своим планам интригами и махинациями. Ей плевать на чужие замыслы, плевать даже на саму Систему этого мира. Да, она никогда не причиняет зла намеренно и часто приносит огромную пользу, но… Боги, её методы сводят с ума многих наших братьев и сестёр!

— Вот оно как? — протянул я, всё ещё пытаясь переварить божественную семейную драму.

Сказать мне было решительно нечего. Я и раньше общался с богинями, та же Мия стала для меня кем-то невероятно близким, и сталкивался с сущностями разных порядков, но Серафия казалась другой. За этой пугающей неземной красотой и трехметровым ростом скрывалась какая-то… парадоксальная человечность. Она просто сидела на траве, сплетничала о сестре и смеялась над моей неловкостью, и это ломало все мои шаблоны о высших существах куда сильнее, чем если бы она с ходу метнула в меня молнию.

Серафия казалась отстранённой, словно парила над мирской суетой, сохраняя свою божественную ауру неприкосновенной. Я понятия не имел, как с ней говорить, какие темы вообще можно обсуждать с существом, которое и есть совершенство.

— Чем обязан чести говорить с вами, о светоносная Серафия? — решился я спросить, стараясь вести себя вежливо. — Ваша красота…

Она прервала меня лёгким взмахом руки и тёплой улыбкой.

— Оставь лесть смертным, Артём, я просто хотела взглянуть на человека, который наделал столько шума на Валиноре. Смертного, который сумел покорить сердце моей сестры, заручиться поддержкой наших дорогих Розоцветных и даже заставить Богов говорить о себе, — она сделала паузу, взгляд стал серьёзным. — А ещё я пришла заверить тебя, что Энелия и Нолан, а также моя очаровательная Поющая Карлотта и дитя, которое ты ей подарил этой ночью… Не тревожься, они в полной безопасности под моим крылом, в какие бы передряги ты ни влип сам.

Облегчение накатило такой волной, что у меня перехватило дыхание.

— Спасибо! — выдохнул я. — Это… словно гора с плеч!

— Не сомневайся, — богиня с нежной улыбкой оглядела свой сад, и мир вокруг словно стал ярче, — я держу опасность подальше от этого Святилища. Проблемы внешнего мира редко тревожат меня, но сердце болит за тех, кто вынужден бороться с невзгодами Валинора каждый день.

Серафия развернулась ко мне, её лицо оказалось совсем рядом, и аромат озона после грозы окутал меня. Она наклонилась, и я почувствовал прикосновение прохладных губ ко лбу, лёгкое, как успокаивающий и дарящий защиту поцелуй матери.

— Спи спокойно, мой храбрый гость, и иди с моей любовью, когда придёт время.

Я моргнул, ошарашенный.

— С любовью? — выдавил я, чувствуя себя глупым подростком.

Серафия рассмеялась, и этот звук заполонил всё пространство.

— Мне свойственно любить всё прекрасное, дитя, как внешнее, так и внутреннее, и нет для меня большей радости, чем видеть своих детей счастливыми. Так что да, Артём Крылов с Земли, прими мою любовь и береги её.

Сон начал таять, как туман на солнце, образы сада и Богини поблёкли, уступая место реальности.

Я проснулся, но не открывал глаза, чувствуя тепло. Энелия прижалась ко мне с одной стороны, рука Лили обнимала с другой, дыхание Кору, уютно устроившейся рядом с фарфалой, дыхание щекотало щёку. А сверху, укрывая нас всех своими белоснежными крыльями, как пуховым одеялом, спала Карлотта.

Я улыбнулся в темноту. Тревога ушла, и впервые за долгое время я чувствовал себя в абсолютной безопасности.

— Спасибо, Серафия, — мысленно прошептал я и провалился в глубокий сон без сновидений.

Солнце едва начало золотить верхушки скал, когда я проснулся рядом с Энелией, и первой мыслью стала мысль о сыне. Карлотта, белоснежная гарпия, уже упорхнула, видимо, вернулась к своим обязанностям привратницы у подъёмника.

Пока моя фарфала собирала завтрак, я валялся на мягкой траве, играя с Ноланом. Малыш радостно гулил, пытаясь поймать мои пальцы. Вскоре к нам присоединились Лили с Кору, и тут же включились в возню. Орчанка, подхватив Нолана своими сильными руками, подняла его высоко над головой и начала имитировать полёт, издавая смешные жужжащие звуки. Малыш заливался счастливым смехом и отчаянно махал крошечными крылышками,