Мятежник - Геннадий Борчанинов

расстаться по-доброму. Продолжить сотрудничество, плодотворное и устраивающее обе стороны, — сказал я. — Но для этого нам нужны ещё четыре сотни паспортов. Сомневаюсь, что у вас есть здесь другие крупные заказчики. А если вы намерены продавать их в розницу, чтобы заработать ещё больше, то мне придётся вас расстроить. Ваша репутация надёжного контрагента будет разрушена до основания, а в деле контрабанды репутация бывает куда ценнее прибыли.

Эрикссон скривился и хмыкнул.

— А если вы думаете, что сможете сейчас завалить нас обоих и оставить груз себе вместе с деньгами, то я тоже поспешу вас расстроить, — продолжил я. — Снаружи нас ждёт шофёр. И если он не дождётся нас в течение десяти минут, он проинструктирован ехать обратно в штаб, чтобы доложить о том, что сделка не удалась. Понимаете, к чему я?

Макки нас едва не выдал, заёрзал. Пришлось ткнуть его кулаком в бок, чтобы стоял спокойно.

Блефовать с такими крупными ставками… Дело рискованное, но я держал покер-фейс, глядя исподлобья на Эрикссона.

— Можете отдать нам недостающие паспорта. Можете отдать нам две тысячи фунтов стерлингов, — произнёс я, когда пауза совсем уж затянулась. — И всем будет хорошо, и вашим, и нашим.

— Их доставка потребовала некоторых… Неучтённых расходов, — сказал наконец Эрикссон. — Это будет компенсация.

— Ваши расходы нас не касаются, мистер Эрикссон, — сказал я. — Сделка была заключена до того, как эти расходы вообще появились, так что… Будьте так любезны.

Шкипер хмуро посмотрел на меня, на Дика Макки, протиснулся к письменному столу, нагнулся к ящику. Я машинально схватился за револьвер, но вместо оружия он извлёк из ящика ещё четыре свёртка и бросил на стол.

— Дик, проверь, — сказал я, не сводя напряжённого взгляда с контрабандиста.

Капитан Макки развернул каждый по очереди, пересчитал, положил паспорта в распахнутый чемоданчик. Туда, где им и место.

— Порядок, — сказал он.

— Славно. Приятно было с вами поработать, мистер Эрикссон, — сказал я.

Швед ничего не ответил, и я раскрыл дверь каюты, а Макки закрыл чемоданчик с тысячей фальшивых паспортов.

— До встречи, мистер Эрикссон, — сказал Дик.

Бьюсь об заклад, швед больше вообще не захочет иметь с нами дел.

— Я вас провожу, — сказал он.

Лучше бы мы ушли сами, но на этом корабле мы всего лишь гости. Так что пришлось топать за ним, и Эрикссон будто специально шёл медленно, заставляя нас нервничать. Я сжимал рукоять револьвера в кармане, Дик вцепился в чемоданчик обеими руками, словно кто-то пытался у него этот чемодан отобрать.

Возле лестницы, ведущей на палубу, Эрикссон остановился, загораживая нам путь. Позади нас, в тёмной глубине трюма, послышалось какое-то шевеление.

— Десять минут, верно? — спросил шкипер, извлекая из глубин штормовки карманные часы.

— Именно так, — сказал я. — И лучше бы не задерживаться.

— Прошло уже пятнадцать, — сказал Эрикссон.

Пу-пу-пу.

— Я так не думаю, — заявил я. — Я слышу мотор снаружи. У вас часы спешат.

Эрикссон фыркнул так, словно я сморозил полную глупость. Ну да, у моряков от точности хронометра зависит слишком многое, чтобы пренебрегать его подстройкой.

— Прочь с дороги, мистер Эрикссон, — тихо произнёс я. — Пока у вас в брюхе не добавилось дырок.

Да, пришлось наставить на него револьвер. Иного варианта я попросту не увидел. Уходить с пальбой не хотелось, но если морячки бросятся на нас, придётся открыть огонь. Как я и говорил, в Дублине убивают и за меньшие суммы.

Полагаю, он этого ожидал, но всё равно дёрнулся, когда я ткнул стволом ему под ребро.

— Без глупостей, прошу вас, — сказал я.

Он выругался на родном языке, но путь всё-таки освободил. Отошёл чуть в сторону, вернее, я отодвинул его, прижимая револьвер к его штормовке.

— Дик, в машину, живо, — приказал я.

Макки протиснулся мимо нас, взбежал вверх по лестнице. Я, схватив Эрикссона за шиворот, начал подниматься следом. Моряк пыхтел и гневно раздувал ноздри, но вроде не дёргался, уткнувшийся в печень револьвер кого угодно сделает покладистым. Разве что лестница была чересчур крутой для такого подъёма и идти по ней оказалось жутко неудобно.

Но на палубу мы всё-таки выбрались, пусть даже со всех сторон на нас теперь смотрели члены команды.

Причал, у которого стояла шхуна, был на удивление безлюдным. Только наша машина, загодя повёрнутая к выезду, тарахтела мотором, и я понял, что если у моряков появится вдруг желание нас прикончить, они смогут это сделать без особых проблем. Пристрелить, скинуть в море, отдать швартовы и всё, ищи ветра в поле.

Судя по взглядам матросов, именно этого они и хотели. Так что я торопливо потащил Эрикссона к сходням, пока они не опомнились.

— Всем оставаться на местах, мать вашу! — прорычал я, увидев, как у одного из них блеснул воронёной сталью самый настоящий «Маузер».

Пришлось перехватить шведа так, чтобы закрыться его телом от его же команды, и вместе с ним пятиться к берегу. Он дёрнулся снова, пытаясь высвободиться из моей хватки, и успокоился только когда я ткнул револьвером ему в кадык.

— Прикажи им оставаться на местах, — прошипел я.

Эрикссон пролаял что-то на шведском. Вроде бы то, что нужно. Жить ему однозначно хотелось.

Мне пришлось дотащить его до самой машины, прикрываясь его телом, и только после этого я с силой толкнул шкипера обратно в сторону корабля, а сам запрыгнул внутрь.

— Гони! — проорал я.

Насколько это вообще было возможно на этом тарантасе. Уилсон, однако, медлить не стал, утопил газ, мотор зарычал изо всех сил. В тот же момент захлопали выстрелы, и мы все пригнулись пониже. Машина вильнула, но Уилсон успешно её выровнял, мы быстро удалялись прочь. Вроде бы даже без повреждений, но адреналина в крови бурлило с избытком. Я даже не мог усидеть на месте, подпрыгивая на кочках вместе с нашим транспортом.

Макки сидел на переднем сиденье с чемоданчиком на коленях, бледный, как мел, Уилсон чуть сбавил скорость.

— Пошло не по плану, ага⁈ — прокричал шофёр.

— Веди машину, Саймон, — глухо ответил ему капитан.

Ладно, главное, что груз мы забрали, и в полном объёме. Левые документы нам точно пригодятся, пусть даже сейчас паспорта нужны исключительно для пересечения границы.

Мы выехали из порта, направляясь обратно к Доусон-стрит, к штабу добровольцев. В городе жизнь шла своим чередом, и я немного