Мятежник - Геннадий Борчанинов

успокоился, пока мы тащились за какой-то телегой без возможности её обогнать. В конце концов, негативный опыт — тоже опыт. Но этот контакт с контрабандистами оборван целиком и полностью, придётся искать новые, хоть это уже и не моя забота.

Автомобиль вернулся во двор точно на то же место, с которого уезжал, мы с Диком высадились одновременно, Уилсон заглушил мотор и тут же полез что-то проверять под капотом. Он свою работу сделал, и сделал её хорошо. В отличие от нас.

— Идём? — спросил я у командира роты.

— Идём, — кивнул тот.

Чемоданчик с паспортами он так и не выпустил, ни на секунду.

— Кэп, на пару слов, — остановил я его, когда мы чуть отошли от машины и, соответственно, Уилсона.

— Что-то не так? — нахмурился Макки.

Мы с ним невольно поменялись ролями там, в каюте, и ему до сих пор было не по себе. Как если бы я застал его за чем-то неприличным. Всё-таки это он должен был вести переговоры и командовать.

— Добровольцам, кхм… В целом не хватает опыта для серьёзных мероприятий, — тщательно подбирая слова, сказал я. — Я хочу предложить мистеру Пирсу сформировать нечто вроде особого отряда. Хочу, чтобы ты меня поддержал.

Макки уставился на меня, поигрывая желваками. Возможно, я выбрал не самый лучший момент для подобной просьбы.

— Особый отряд… — хмыкнул он. — Хорошо. Ты, наверное, прав.

Я посмотрел ему в глаза и кивнул.

— Спасибо, кэп, — сказал я.

В штабе снова царила какая-то суматоха, но мы особо не вникали, направляясь прямо к кабинету главы «добровольцев». Оттуда слышалась если не ругань, то как минимум спор на повышенных тонах, и капитан Макки остановился у двери, жестом останавливая и меня тоже.

— Макнил… — процедил он так, словно вляпался босыми ногами в собачье дерьмо. — Подождём.

В этот раз спорить и лезть вперёд командира я не стал, молча кивнул, прислоняясь к стенке напротив двери. Слов было не разобрать, но интонации спорщиков не оставляли никаких сомнений.

— Они так долго могут лаяться, — тихо сказал Дик.

— Постучи, — предложил я.

— Ну уж нет, — усмехнулся Макки.

Всё-таки влезать в спор командира и начальника штаба себе дороже. Пришлось подождать ещё несколько минут, и только после этого Оуэн Макнил, недовольно сверкая глазами, вышел из кабинета Пирса. Хлопнул бы дверью, но увидел нас, ожидающих снаружи, и лишь сухо кивнул нам обоим.

— Разрешите? — Дик заглянул в кабинет.

— О, наконец-то! — воскликнул Пирс. — Заходите!

Я прикрыл за собой дверь, капитан Макки поставил чемоданчик на стол, щёлкнул замками. На лице Пирса вполне ясно читалось нетерпеливое выражение, словно мы привезли ему долгожданный подарок на Рождество или день рождения.

— Как всё прошло? — мимоходом спросил Пирс, разворачивая свёртки с паспортами и пересчитывая картонные книжечки.

Мы с капитаном переглянулись.

— Плохо, — честно ответил Макки. — Нас попытались надурить на две тысячи фунтов.

Пирс немедленно посерьёзнел, прищурился, цепким взглядом посмотрел на нас обоих.

— Рассказывайте, — потребовал он.

К чести капитана Макки, он всё рассказал без утайки, как оно было на самом деле. Что уходили с пальбой, что сам он растерялся. Что без моего вмешательства всё покатилось бы псу под хвост. Я пока что помалкивал, наблюдая за реакцией Пирса, который мрачнел с каждой секундой.

— Есть что добавить? — хмыкнул он, когда Макки закончил с докладом.

О, мне было что высказать, целый список, длинный, как «Война и мир», но я ограничился всего одним пунктом, самым, на мой взгляд, важным.

— Так точно. Прошу меня извинить, но здесь собрались романтики, а не прагматики, — сказал я, видя в глазах командиров явное непонимание. — Романтики могут вдохновить людей на революцию. Но делают её всё равно прагматики.

— Революцию, говоришь? — скривился Пирс.

— Так точно. В добровольцы я записался именно для этого, — честно ответил я.

— А вы, О’Хара, значит, считаете себя прагматиком? — спросил Пирс.

— Абсолютно, — сказал я. — И я точно знаю, что революция возможна. Успешная революция, а не сумбурный мятеж, который британцы подавят за пару дней. Нужно только подготовить всё как следует.

— Интересный вы человек, мистер О’Хара… — хмыкнул Патрик Пирс.

Как по мне, среди революционеров хватало интересных личностей, на фоне которых я просто терялся.

— И поэтому я хотел предложить сформировать особый отряд. Для деликатных поручений вроде этого, — сказал я.

— И вы хотели бы его возглавить? — усмехнулся Пирс.

— Так точно. Натаскать на штурм зданий, показать особенности городских боёв, выживание в дикой местности, партизанскую тактику, и так далее, — прямо ответил я. — Если мы хотим независимости и свободы, мы должны готовиться к партизанской войне. Затяжной и кровавой.

Пирс вздохнул.

— Марши и парады хороши для боевого духа и общественной поддержки, — продолжил я. — Для будущих боевых действий они бесполезны.

— Считаете, без кровопролития не обойдётся, так? — вновь прищурился Пирс.

— Хочешь мира — готовься к войне, — процитировал я.

Поэт повернулся к Дику Макки.

— А ты что думаешь, Дик? — спросил он.

— Думаю, О’Хара прав, — глухо произнёс ротный.

Патрик Пирс снова посмотрел на меня и медленно кивнул.

Глава 13

Вот теперь я занимался настоящим делом. Особый отряд насчитывал два десятка человек, больше мне пока и не требовалось, и мы даже не стали перетряхивать штатное расписание ради него, все бойцы числились там, где и прежде, в своих ротах и батальонах, чтобы не возбуждать подозрения Оуэна Макнила.

Нет, мистер Макнил искренне болел за наше общее дело, верил в республику и ненавидел англичан точно так же, как и мы все, но был он скорее кабинетным работником, книжным червём, и путь вооружённого восстания считал заведомо проигрышным делом. Поэтому-то и вставлял палки в колёса Пирсу и Коннолли, пытаясь их по-своему вразумить.

А мы делали то, что считали нужным. Пока основная часть добровольцев готовилась к параду на день Святого Патрика, семнадцатого марта, я учил свой особый взвод всему, что могло пригодиться в будущей войне и городских боях. Насколько это вообще было возможно на существующей материальной базе.

Учил, само собой, основываясь на собственном опыте, порой неприятном, с расчётом на то, что каждый из учеников потом сможет передать этот опыт дальше. Когда восстание перерастёт в