Мятежник - Геннадий Борчанинов

Подчинялся я теперь напрямую Патрику Пирсу, и он периодически подкидывал мне различные поручения. Короче говоря, я вливался в деятельность революционеров, со всех сторон демонстрируя свою исключительность и незаменимость.

Конечно, незаменимых людей нет. Но есть талантливые и приспособленные, и я всячески, не мытьём так катаньем приближался к верхушке «добровольцев». Те, в свою очередь, замечали, что я — не простой дуболом из Ист-Уолла, а весьма и весьма одарённый управленец, так что сложностей не возникало.

Я наконец разжился формой из тёмно-зелёного сукна и фуражкой с латунной арфой, выменял неплохой ещё пиджак на ремень с портупеей. Короче говоря, выглядел теперь как один из солдат республики, а не как работяга с городского дна. В выглаженном кителе и брюках со стрелками я смотрелся куда солиднее, чем прежде.

И хотя я прекрасно знал, что встречают по одёжке, ко мне даже отношение поменялось. Словно в зелёной форме меня воспринимали гораздо серьёзнее, пусть даже погоны мои были чисты. Чистые погоны — чистая совесть, но что-то мне подсказывало, что это продлится недолго. Я делал карьеру, и делал её гораздо быстрее местных старожилов.

Но и про всё остальное я тоже не забывал. Продолжал писать статьи для газет, иногда заглядывал в Либерти-холл, перекинуться парой слов с мисс О’Ши или Гэри Бойлом. Ночевать я возвращался домой, к миссис Даффи, долг которой уменьшился уже до восьми шиллингов. Даже её отношение ко мне значительно поменялось, стало более уважительным, что ли.

Короче говоря, я медленно, но верно вживался в роль, обустраивался в Дублине образца 1916 года, найдя своё призвание в революционной борьбе, потому что все другие варианты выглядели для меня гораздо хуже.

Хотя я, признаюсь, раздумывал над эмиграцией в САСШ, где для делового человека существовали все возможности для быстрого обогащения. Тем более с послезнанием. Но это означало бы, что я сдался, пошёл по самому лёгкому пути, пути наименьшего сопротивления. Я просто перестал бы себя уважать после такого. Как говорится, назвался груздем — полезай в кузов.

Так что я делал всё возможное, чтобы грядущее восстание прошло по другому сценарию. По-хорошему, нужно было выйти на руководство ИРБ, и с двумя его членами я вроде как наладил взаимодействие, с Коннолли и Пирсом, но ни тот, ни другой пока не спешили приглашать меня в ряды тайного общества.

Поэтому я пока занялся проработкой плана, учитывающего активное противодействие со стороны британских властей. В первую очередь — определением ключевых точек, которые нужно будет захватить.

Я понимал, что это не видеоигра, и сам по себе захват точек с демонстрацией флага ничего не значат, но перекрыть сообщение города с остальным островом нужно обязательно. Как завещал дедушка Ленин, взять почту, телеграф, телефон, мосты и вокзалы. И поставить пару пулемётов на защиту Смольного.

Дублин следовало отрезать от остальной империи. Во-первых, чтобы Лондон не мог быстро отреагировать на новую угрозу, пребывая в неведении насчёт происходящего в городе, а во-вторых, чтобы закрепиться в нём как следует.

Так что я теперь в компании Гэри Бойла и Шеймуса Маккормика обходил мосты и вокзалы, чтобы, так сказать, на месте разобраться, где устанавливать блокпосты и баррикады.

— Немца, говорят, остановили, — сказал Бойл, когда мы прошли мимо одного из мальчишек-газетчиков. — Русские в атаку пошли на своём фронте, и всё.

— Сраная мясорубка, — проворчал я. — И ведь долго ещё не кончится…

Два года, как минимум, если всё пойдёт по рельсам реальной истории. И неизвестно сколько, если наше восстание запустит необратимый процесс разрушения Британской Империи и придаст новых сил Германии.

— Думаешь, не кончится? — хмыкнул Маккормик.

— Уверен, — вздохнул я. — Но это наш единственный шанс. Пока Британия занята войной на континенте, а Гранд-Флит рыскает по Северному и Средиземному морям.

— Да, другого шанса не будет, — согласился Бойл.

Гэри мечтал о революции. Но одной только независимости ему было мало, Гэри хотел передать средства производства в руки трудящихся, раскулачить буржуев. Землю крестьянам, фабрики рабочим, детям мороженое, бабе цветы и так далее. Я делал вид, что солидарен с его мечтами, хотя и понимал, что добром это не кончится.

Но с этим будем разбираться потом. И с государственным устройством молодой республики, и с политическими партиями, и со всем остальным. Когда независимость будет уже завоёвана.

Вот только зная британцев, на этих противоречиях они будут мастерски играть, раздувая конфликты между всеми сторонами. Разделяй и властвуй, всё по классике. В вопросах политических интриг, разведывательной деятельности и секретных операций они превосходят нас на порядок, так что службу контрразведки тоже нужно наладить заранее.

Сейчас мы шли вдоль Гранд-канала к Маунт-стрит-бридж, хотя большим этот канал назвать можно было только с натяжкой. Речка-переплюйка, с достаточно пологими берегами, которую можно перейти вброд. Да уж, изолировать Петроград гораздо проще, чем провернуть то же самое в Дублине, здесь не так уж много рек и мостов, на которых проще всего держать оборону.

Даже если мы займём все мосты через Лиффи, главную городскую реку, толку от этого не будет, она просто делит город пополам. Придётся выбрать один из берегов для обороны, и я склонялся к южному. Занять естественные рубежи, Лиффи и Гранд-канал, выстроить оборону по мостам, захватить господствующие высоты. Северную часть города придётся оставить, и пусть Главпочтамт находится именно там, оборонять его не имеет смысла. Главное теперь это каким-то образом убедить членов военного совета в том, что их план — полное дерьмо.

— Майк, мы уже четвёртый час тут бродим, — проворчал Маккормик. — Что ты тут вообще разглядываешь?

— Ищет, чем поживиться, видишь, какой взгляд хищный? — пошутил Бойл.

— Ты почти угадал, Гэри, — произнёс я, поправляя фуражку. — Мы ищем самые лучшие точки для обороны.

— Это тебе Пирс приказал сделать? — удивился Гэри.

— Нет, это я сам решил поискать, — ответил я. — Какие в городе самые высокие здания?

Оба крепко задумались, Шеймус даже принялся чесать в затылке.

— Церкви, наверное, — сказал Бойл. — Или святого Иоанна, или святого Патрика. Рядом с ними стоишь когда, даже верхушки не видать.

— Ну да, они высокие, — поддержал его Маккормик.

Я понял, о каких церквях они говорят. Можно посадить на колокольнях самых метких стрелков, и выкурить их оттуда можно будет только артиллерией. А если британцы станут палить по церквям, это настроит против них весь остров. И без всяких мученических смертей,