Император Пограничья 24 - Евгений И. Астахов

Врагов в коридоре оказалось двадцать единиц. Я считал автоматически, вычитая упавших из общей суммы, и к тому моменту, когда мы прошли половину пути до развилки, на ногах оставалось семеро. Они дрались с той же тупой яростью, что и в начале, без приказов и без слов, и каждое их движение рассчитано было на бой с европейскими магами или местными солдатами. Против моих парней такая тактика годилась примерно так же, как крестьянская коса против БТРа.

Евсей, получив рубящее ранение в бедро от чужого клинка, продолжил пластать врагов саблей, а Гавриле рикошет распорол предплечье до кости. Потерь как таковых у нас не оказалось.

Тонкая аркалиевая сетка под потолком и в стенах подвала держалась на стыках пластин и на тончайшей нити, проходящей через ключевые узлы, и вибрация от Громовержцев и взрывов, вызванных гранатами, расшатала её сразу в нескольких местах. Я почувствовал это как лёгкое расширение собственного ощущения мира, словно с глаз сняли запылённое стекло.

В ту же секунду я применил Эхо камня, чтобы понять планировку лаборатории. Информация проступала постепенно, как разворачиваемый холст картины. Подвал делился на три зоны: ближайшая, по правой стороне коридора, тянулась анфиладой небольших помещений с тонкими перегородками — исследовательский блок, лаборатории и мастерские с приборными столами. Левее уходил тюремный блок, длинный коридор с небольшими одинаковыми камерами. За дверями я различал размытые контуры людей, кого-то слишком неподвижного, кого-то прижавшегося к стене. В дальнем конце подвала, отделённый от остального двумя бронированными переборками, лежал ритуальный блок, округлый зал около двадцати метров в диаметре, с каменным полом и врезанными в него плитами, и в центре зала я различал два крупных живых существа: одно лежало или стояло неподвижно, второе перемещалось вокруг него короткими дугами.

— Василиса, — позвал я негромко.

— Вижу, — ответила она, не открывая глаз — умница, тоже догадалась использовать заклинание.

Я открыл глаза и кивнул. Картина постепенно складывалась.

Гвардейцы добивали последних врагов в коридоре. Топоры и сабли из Сумеречной стали свистнули ещё дважды, и в подвале наступила относительная тишина, прерываемая только шипением пробитой трубы где-то в стене и тяжёлым дыханием раненых. Я насчитал двадцать тел в реликтовых доспехах и кивнул сам себе. За погибших в первой попытке бойцов гарнизона мы расквитались сполна, и дорога вглубь подвала была открыта.

— Дальше… — начал я.

Договорить не успел. Сверху уже спускались свежие бойцы гарнизона. Пришли на всё готовое. Я слышал тяжёлые ботинки на лестнице и короткие команды на оттава: советник, перевязанный наспех, оправился достаточно, чтобы вернуть людей в строй.

В этот момент из перпендикулярного коридора с правой стороны донёсся ровный шум бегущих ног. Я повернул голову на полсекунды позже моих гвардейцев и прикинул, сколько бойцов вражеского подкрепления идёт сюда. Не один десяток.

Из бокового прохода в коридор вывалилась вторая волна. Усиленные бойцы Гильдии высыпали плотным строем между моим отрядом и подкреплением Лавалле. Тот увидев это краем глаза с верхнего пролёта, проорал на французском, потом на оттава, а потом снова на французском.

Я насчитал тридцать тел, прежде чем ряды смешались и счёт сбился. Вероятно, последний отряд Соколовского, который держали в резерве до последнего момента. Поняв, что враг вот-вот углубится в недра комплекса, решили их задействовать.

— Удерживать выход любой ценой! — проорал Лавалле. — Это Соколовский прорывается!

Я едва заметно усмехнулся в полумраке. Этьенн торопился, и делал неверные выводы. Логика подсказывала мне иное.

Если Верховный целитель собрался уходить, он не пошёл бы через главный коридор, кишащий моими гвардейцами и спускающимся спецназом. За несколько десятков лет руководства Гильдией он привык строить такие здания, в которых из подвала всегда имеется три-четыре выхода, известных только его хозяину. Тот резервный тоннель, что Скальд засёк под охотничьим сараем, был лишь самым видимым путём, и он наверняка имел внутри ещё два-три ответвления. Ни один уважающий себя интриган такого уровня не уходит через лобовую дверь, особенно когда у этой двери стоят люди, пришедшие с вилами и факелами за его головой.

Атака сзади была призвана отвлечь наше внимание, Соколовский тянул время, и, готов поспорить, те два живых существа в ритуальном зале представляли собой самого Верховного целителя и «уникальный объект исследований», как назвал его Понтиак. Биомант ставил на кон всё, что у него ещё оставалось, и тридцать безмолвных бойцов в коридоре он отдавал в качестве платы за бесперебойную работу… чего именно?

— Федот, — сказал я ровно, — помогите гарнизону удержать выход, не давайте гильдейским просочиться наверх.

— А вы?

— А я пойду пообщаюсь с Соколовским.

Гвардейцы развернулись к новому противнику, который уже вовсю наседал на ошалевших бойцов Детройта. Громовержцы поднялись на изготовку.

Я повернулся к Голицыной и Сигурду.

— Василёк, исследовательский блок весь твой. Бери всё, что увидишь: документы, мнемокристаллы, образцы. Учёных постарайся брать живыми, кто будет рыпаться, не церемонься.

— Поняла, — отозвалась она ровно.

— Сигурд, прикроешь её. По дороге заглянете в тюремный, посмотрите, кого можно вытащить. Берите всех, разберёмся позже.

Швед коротко кивнул, перехватил секиру и приобнял княжну за плечо. Эйдолон вокруг тела не гас, а наоборот, наливался плотностью, будто зверь уже почуял запах настоящей охоты.

Я развернулся в дальний конец коридора и быстрым шагом направился к бронированным переборкам ритуального блока, на ходу вытягивая Фимбулвинтер из ножен. Лезвие из Ледяного серебра отозвалось в ладони знакомым холодом, и иней лёг на пальцы первой тонкой коркой. Грохот Громовержцев у меня за спиной отдалялся, и каждый шаг приближал меня к человек, с которым я очень давно мечтал закончить наш разговор.

* * *

Двадцать минут назад.

Тревожная сирена пронзила бетон сверху, просочилась сквозь толщу земли и добралась до камеры тонким ноющим звуком. Узник поднял голову с пола и прислушался. Где-то наверху рокотали автоматы, потому что от грохота с потолка тонкими струйками сыпалась каменная пыль. Он сел, опираясь спиной о стену, и подтянул к груди закованные в аркалий запястья.

Кто-то всё-таки добрался до Чёрного Вигвама и встретил здесь серьёзный отпор. В груди несмотря ни на что полыхал жар надежды, не имевший права гореть в нём. Не после того, что он совершил.

Узник мог бы сказать себе, что наверху работает полицейская облава, или конкуренты Гильдии, и любое такое объяснение годилось лучше, чем то, которое билось у него в груди. Разум подкидывал различные варианты, но сердце не слушало разума, упрямо надеясь, что в этом мире нашёлся человек, которому есть дело до его жизни.

Грохот наверху нарастал. Очереди