Император Пограничья 24 - Евгений И. Астахов

свои места без лишнего шума. Полицейские блокпосты перекрыли четыре подъездные дороги. Внутреннее кольцо незаметно подтянулось ближе к ограде усадьбы. Я различал в темноте силуэты бойцов: одни приседали на одно колено и проверяли оружие, другие определяли сектора огня и устанавливали лёгкие переносные баллистические щиты. Над поляной бесшумно парили четыре маленьких разведывательных дрона, крайне похожих на тех, с которыми столкнулась моя армия.

Скальд кружил выше, невидимый снизу. Он облетал усадьбу по широкой спирали, проверяя вентиляционные выбросы и всё, что могло бы выдать скрытую инфраструктуру. Вскоре он засёк то, что искал.

— Тоннель есть, — произнёс я негромко. — Северо-западный сектор, в трёхстах шагах от ограды. Холодный воздух идёт из лесопосадки, из старого охотничьего сарая. Запах подвальный, нежилой.

Василиса достала карту и отметила точку.

— Передам внешнему оцеплению, — сказала она.

— Лучше передай Лавалле лично, — поправил её я. — Чтобы не потерялось при пересказе.

Голицына кивнула и пошла к командной палатке.

* * *

Шаманы из гарнизона подтвердили существование тоннеля за пятнадцать минут. Двое опытных мастеров вышли в указанную мной точку, разложили перед собой плотные кожаные коврики с вышитыми по краям знаками родовой инициации и опустились на колени. Старший произнёс длинную формулу на анишинаабемовине и прижал ладони к земле. Несколько секунд он сидел неподвижно, потом коротко выдохнул и кивнул напарнику. Тот развернул лист и принялся переносить на бумагу то, что видел старший: чужими глазами, через прокол на ту сторону, дух камня прошёл по подземному рельефу и вернулся к шаману с готовой картинкой. Тоннель уходил из подвальной части усадьбы под подъездную дорогу, огибал её и выводил наружу в заброшенный охотничий сарай примерно в пятистах шагах от ограды. Лавалле поставил у выхода взвод спецназа с парализующими жезлами и сетями из аркалиевой нити.

В полшестого утра, когда восток над озёрами начал сереть, спецназ выдвинулся к воротам казино.

Чёрный Вигвам в этот час почти спал. Бо́льшая часть клиентов разъехалась по домам ещё до трёх часов ночи, остальных, поднявшихся попозже, тихо перехватывали на блокпостах внешнего кольца и сводили в полицейские фургоны без шума и перестрелок. Внутри, по предварительной разведке, оставались дежурная смена обслуги, около пятнадцати человек охраны и около двух десятков клиентов в верхних номерах.

Расходиться эти не торопились: у любителей Чёрной Зыби ночь под наркотой тянулась куда дольше обычной, усталости они не чувствовали и были готовы праздновать до самого утра. Главные ворота, двустворчатые, кованые, с автоматическим приводом, спецназ выломал одним приёмом. Зачарованный заряд в виде двух пластин на петлях сработал синхронно, створки осели вперёд вместе с петлями и рухнули на гравий с глухим звоном.

В проём первыми вошли две штурмовые тройки с зачарованными карабинами наперевес. Оружие у них было компактное, детройтской работы, с рунным контуром на цевье, глушителем и магазином под двадцать пять магоусиленных бронебойных патронов. В упор такое оружие срезало охрану на раз-два. Пара охранников в холле успели выхватить пистолеты, но упали, не успев выстрелить, а третий бросил оружие и поднял руки. Его уложили на пол лицом вниз.

Внутренние двери в главный игорный зал были бронированными, с рунными замками; за створками держали позиции охранники с дробовиками. Лезть в лоб означало получить картечь в упор. К этой минуте по всему зданию уже выла сирена: кто-то из охраны успел дотянуться до тревожной кнопки за секунду до того, как его уронили на пол, и дальше скрытность потеряла всякий смысл, важна была одна только голая скорость.

К створкам спецназ не пошёл. Двое шаманов камня выдвинулись к боковой стене рядом с дверным проёмом, развернули перед собой ладони с татуированными прорезями и коротко обратились к духу камня на анишинаабемовине. Кладка осыпалась внутрь сама — словно стена в этом месте никогда и не была монолитной. Через получившийся пролом штурмовая тройка зашла сбоку, минуя замок и засаду за дверью. Охранники с дробовиками по ту сторону створок успели только обернуться, но им это уже не помогло.

Я стоял у штабной палатки и смотрел всё это через ретрансляционный кристалл, который Лавалле любезно установил на штабном столе. Картинка шла с магических сенсоров, закреплённых на шлемах командиров штурмовых групп, в правом нижнем углу мерцала отметка времени, в левом мелькал поминутный отчёт о потерях.

Я смотрел, как работают шаманы, и мысленно отмечал разницу с нашими магами. Где-нибудь под Калугой геомант ранга Мастера поднял бы руку и силой воли развёл кладку — стихия слушалась бы его напрямую. Здесь шаман камню не приказывал. Он открывал короткий прокол на ту сторону реальности, двумя гранями которой являлись Чёрный и Белый Вигвам, населённые духами, и передавал одному из духов камня просьбу. После чего работу выполнял уже дух, через созданную прорезь в этот мир. Жезл, татуировки, перья на одежде — всё это были откалиброванные настройки прорези под конкретного духа, без них прокол шёл бы криво и долго.

Каждый дух специализировался на своём: один поджигал, другой замораживал, третий двигал воздух или поднимал плиты камня. Универсалов среди них не водилось. Поэтому рядовой шаман гарнизона держал при себе три-четыре прорези под разных духов и в бою переключался между ними, а старший вроде Лавалле — пять или шесть. Те, кто пытался работать с большим числом духов одновременно, либо обладали выдающимся потенциалом, либо платили за это здоровьем и рассудком. Бижики, судя по тяжёлому взгляду и привычке смотреть сквозь собеседника, относилась ко второй категории — её сознание уже наполовину жило за гранью.

В правильных условиях такая магия ничуть не уступала нашим школам, а в групповой работе шаманы превосходили европейских боевых магов: каждый отвечал только за свой канал, и в хоре голосов они не мешали друг другу. Со стороны заклинание выглядело короткой полусекундной паузой — слово на оттава, движение жезлом — а потом цель уже горела, или замерзала, или проваливалась в каменную плиту. Между шаманом и целью не тянулось ни луча, ни разряда, потому что работа шла за гранью, а в этот мир приходил только результат.

Имелось у системы и одно фундаментальное уязвимое место. Шаман не контролировал процесс после передачи запроса: прорезь захлопывалась, дух работал, результат шёл. Если европейский чародей мог в полёте перенаправить или отозвать заклинание, шаман уже нет. Заказ передан, ваш курьер уже выехал, отмена не предусмотрена.

Зачистка шла этаж за этажом. На первом, в игорном зале, состоятельных посетителей, непривыкших к такому обхождению, уложили лицом пол, охрану подавили за минуту. Обитателей «кальянных кабинок», как они значились на планировке здания, на втором этаже взяли тёпленькими, и любители