Химия кошек - Павел Ткачев

чего раньше никогда не было. Вдруг она забудет меня там, в своем путешествии. Найдет себе новую кошку… Даже думать о таком было страшно!

Чтобы чувствовать себя ближе к Яне, я начала смотреть ее любимый сериал. Про двух братьев, которые ездили по Америке и убивали созданий, похожих на Бугг-Шаша. Монстров в этом сериале было много. Каждый эпизод – новое чудовище. И это создавало напряженную атмосферу. Монстры, демоны, призраки – мир людей в этом сериале так и кишел ими. Это напомнило мне разговор с Бастет в Доме боли, когда я лежала под капельницами после схватки с монстром. Она проговорилась мне, что Бугг-Шаш пришел не в первый раз. Может ли быть такое, как в сериале? Что и в нашем мире монстров больше, чем один вид, и они постоянно прорываются из-за завесы?.. Мне не удавалось сосредоточиться на этой мысли, так как братья все время притворялись кем-то другим, переодевались в смешные одежды, а один из них постоянно что-то ел, и после каждой серии я бежала подкрепиться. В итоге к концу дня я умяла и миску сухарей, и баночку паштета, оставленную мне Ирочкой. Видимо, мне нравятся не только львы с канала про животных. Некоторые человеческие мужские особи тоже ничего.

Пытаясь скрасить мое одиночество, ко мне зачастила Эстер. Она приходила почти каждый день, за исключением последних двух, когда я смотрела сериал с утра до ночи и объедалась. И сегодня она, очевидно, решила, будто я погрузилась в хандру. С самого утра меня ждало сообщение от нее.

 Эстер:

Ртуть, как дела?

 Ртуть:

Все в порядке.

 Эстер:

Только не говори, что сегодня снова будешь смотреть сериал и есть.

 Ртуть:

В смысле?

 Эстер:

Яна вернется и не сможет поднять тебя на руки!

 Ртуть:

На что ты намекаешь, прости, пожалуйста?

 Эстер:

Тебе нужно развеяться. Ты заедаешь стресс.

 Ртуть:

Я сейчас тебя развею за гнусные намеки на мой вес. Я здоровая кошка, у меня есть аппетит.

 Эстер:

Да ладно тебе, Ртуть. Ты знаешь, что я права.

 Ртуть:

Ну хорошо… Приходи.

Ее значок онлайн сразу же погас. Вот и заводи после этого друзей. Норовят прийти и сожрать всю твою еду. Еще и хамские замечания делают. Безобразие! Вот не открою ей дверь, будет знать!

Но дверь я, конечно, открыла. Эстер деловито забежала в квартиру, уже как к себе домой. Бросила взгляд через коридор на кухню, мне показалось, она инспектирует мои миски. Пф-ф-ф…

– Слушай, – преувеличенно бодро начала Эстер. – Мне пришла в голову одна идея.

– Боюсь представить какая, – насупилась я. – Надеюсь, не какие-то упражнения. Я и так довольно много бегаю. И зря ты не хочешь смотреть со мной сериал… Там есть второй брат, как раз в твоем вкусе. Вечно ноет и ничего не ест.

Эстер пропустила мою колкость мимо ушей.

– Я подумала, возможно, нам стоит отрепетировать кое-что к приезду Яны? Устроим ей сюрприз.

– И что же? – Я подозрительно сощурилась.

– Мы могли бы приучить тебя к улице… – И прежде чем я начала громко протестовать, Эстер подняла лапу вверх, призывая меня помолчать. – И в следующий раз, когда вы пойдете с Яной на очередную проверку твоего здоровья в Дом боли, ты покажешь ей, как хорошо себя чувствуешь на улице. Яна будет гордиться тобой. А еще это отвлечет тебя от депрессивных мыслей.

– Эй, мои мысли не депрессивные!

– Тогда пойдем на улицу, – весело предложила Эстер.

– Возможно, когда погода наладится, – заворчала я.

– На улице май, Ртуть, – возразила моя почти-бывшая-подружка. – Светит солнце, жизнь прекрасна!

– Нет, жизнь темна и полна ужасов! – воскликнула я. Однажды слышала эту фразу от Яны, она сказала ее в телефон кому-то, кто уговаривал ее выйти на улицу в январе, будто не знают, что в январе Яна носу из дома не кажет.

Эстер многозначительно посмотрела на меня. Ладно, хорошо, возможно, это прозвучало несколько мрачно. У Яны вышло смешно, я даже немного похихикала тогда сквозь сон, лежа у ее бока в нашей теплой кровати, где теперь спит Ирочка, которая неплохой человек, но все же не Яна, потому что…

– Ртуть, – Эстер прервала мой внутренний монолог, словно могла читать мысли. Нет, бросьте, кошки совершенны, но даже они не умеют такого…

– Ртуть! – громче позвала Эстер, но что она могла знать, ее хозяйка не бросила на произвол судьбы в холодном жестоком ми…

– Ртуть!!! – что есть мочи рявкнула Эстер.

– А? Что? – встрепенулась я. – Слегка задумалась, знаешь ли…

– Улица. – Эстер махнула лапой в сторону входной двери.

– Ну уж нет! Я ни за что не смогу сразу же выйти на улицу.

– И я об этом подумала, – важно заявила Эстер, порой она сущая зазнайка. – А потому мы с тобой начнем с крыши.

– С крыши? – удивилась я.

– Да. Смотри, крыша – это улица, – начала Эстер. – Но она далеко и высоко от шума людей и машин. Это позволит тебе понемногу привыкнуть к открытому пространству.

Довольная собой, моя подруга замолчала.

– И давно ты это придумала? – спросила я, понимая, что она не отступит и мне придется согласиться.

– Какое-то время назад, – увильнула от ответа Эстер.

Так мы оказались на крыше в самый разгар солнечного дня. Я вынуждена была признать, погода была и правда чудесной. Солнышко нагрело черепицу, и мы развалились на ней, щурясь от яркого света и считая пролетающих птиц. А их было много. Недалеко от нашего дома располагалась орнитологическая станция, где птицам надевали на лапки кольца и изучали их перемещение. Мне об этом рассказала Яна. Она у меня все-таки умная. Вдруг Эстер напряглась и приняла стойку. Не успела я спросить, что случилось, как она сама подала голос:

– Ртуть, смотри!

Я подскочила и проследила за ее взглядом. Эстер смотрела на старый немецкий дом напротив нашего, у самой кромки леса. Там, сияя ярким голубым светом, на крышу выбралась человеческая девочка. Она была одета в насыщенно-синие юбку и рубашку, а на плече белела повязка с ослепительной гексаграммой – уже знакомой мне звездой кошки, которой принадлежал царь Соломон. Девочка заозиралась по сторонам, а потом осторожно пробралась в тень, отбрасываемую чердачным окном, и опустилась на черепицу, совсем как мы. Она подставляла лицо солнцу и