Химия кошек - Павел Ткачев

Впрочем, от застолья к застолью беркут менялся и на коршуна, и на орла, и на сокола, и на кречета. Затем, хлопнув лапой, Тимофей вместе с остальными уличными воинами затягивали любые кошачьи песни, что спевали на югах.

– Михалыч! – воскликнул Тимофей, и все гости радостно и нестройно мяукнули приветствие новоприбывшему. Крупный кот в серой форменной шерсти железнодорожника показался в проеме чердака. – Проходи, кум! Проходи! Угощайся. Эй, подвинься, зад облезлый. Сюда, Михалыч.

Михалыч, смущенно здороваясь налево и направо, протиснулся к освободившемуся месту.

– Ну, какими судьбами? – подмигнул Тимофей и тут же кивком велел подать новому гостю валерьяны. – Снова поезд пригнал к нам али чего?

– А как же. Услышал вот, что Тимофей гуляет на чердаке, так сразу снарядил к вам поезд, – подначил Михалыч старого друга.

– Да уж, повод есть! – довольно заурчал Тимофей. – Сыновья вернулись! Вот привечаем да празднуем начало их взрослой жизни.

– Ну, чтобы хвост всегда был трубой! – произнес тост Михалыч, и гости радостно подхватили: «Хвост трубой». Михалыч лакнул валерианы и, покряхтев да утерев усы, повернулся к Тимофею: – Слушай, кум. Дело есть.

Тимофей прищурился, кивнул благосклонно, и оба кота покинули шумную компанию, выбравшись на крышу, где железнодорожник долго и обстоятельно втолковывал своему куму, какая задача перед ним стоит.

– Хех, – мяукнул в усы Тимофей. – Вот вы там у себя на западе чудите. Удумали же – человека караулить!

– Ну так меня серьезные коты просили. Сверху, так сказать, задание спустили, – оправдывался Михалыч, разведя лапами. Его слегка повело от выпитого, и он чуть не свалился с крыши, но Тимофей, поднаторевший в распитии крепкой южной валерианы, подхватил кума. Чай у котов каждая жизнь не лишняя, хоть и девять в запасе.

– Да не переживай ты! Ничего с твоим человеком не случится. У нас город спокойный – погуляет, на море посмотрит и поедет домой. Но мы приглядим. Я же тут каждый хвост знаю. Не пропадет твой человек, – утешил Михалыча хозяин чердака.

Тимофей родился и вырос в Новороссийске, а здесь все знали друг дружку, а если и не знали, то водили знакомство с теми, кто знает. И эта сеть раскидывалась далеко за пределы города, охватывая многочисленные городки, хутора и станицы.

А потому Михалычу не о чем было волноваться. Тимофей близко дружил с котом, у которого жил начальник местной человеческой полиции. А также с котом из пожарной части, и котом, дружившим с санитарами больницы, и даже котом, который жил в дуле танка одной из важнейших воинских частей области. Был и кот, чей человек возглавлял гордость всего города – крейсер «Михаил Кутузов», пришвартованный в городской бухте. Всей честной и высокопоставленной компанией они частенько выбирались на охоту, рыбалку и другие мероприятия, достойные настоящих котов.

Знал Тимофей и кошку с большим пушистым хвостом и кипенно-белой манишкой. Эта благочестивая красавица жила в большом монастыре недалеко в горах. Она всегда была рада его видеть, угощала самыми свежими сметаной и сливками, а Тимофей не оставался в долгу и таскал ей медовые пряники.

Тут можно долго рассказывать и про подруг с местного рынка, и про знакомцев с рыболовецкого судна, и про старого кота из местной школы, кормившегося в местной столовой и облюбовавшего кресло в директорском кабинете.

Словом, связей Тимофея за все девять кошачьих жизней захочешь, а не сосчитаешь. Он всегда считал, что коты должны стоять друг за друга горой и во всем помогать нуждающимся хвостам, а потому всегда старался укрепить свои знакомства, за что слыл хлебосольным хозяином своего чердака.

– Дык, – протянул Тимофей, прогоняя дрему, накатившую на них с Михалычем после валерианы. – Куда ваш человек намылился-то? Какие такие у него дела в нашем городе?

– Так-так. – Михалыч порылся в складках шерсти и выудил небольшую записную книжку. – Я тут вот накарябал за три дня пути маршрут ее группы по городу. Еле разобрался в дурном почерке этой девчонки. Глаза уже ни к черту, а в двигающемся поезде и по ночам переписывать с человеческого текста… Эх!

Михалыч махнул лапой, вырвал зубами листок и передал Тимофею. Тот припрятал заветный маршрут в тайник под трубой, где часто прятал от Глашки и кой-чего посерьезнее. Потом они с кумом обнялись и затянули песню их молодости, когда оба были не обременены семьей, а море казалось по колено.

Собственно, Михалыч покинул старого друга на следующее утро и с чистой совестью пустился в обратный путь. Яна была под присмотром: куда бы она ни поехала в Новороссийске и окрест, там всегда был кот, одним глазом следящий за ней. Да и из виду эту девушку потерять было сложно. Куда бы она ни шла, за ней следовала целая армия галдящих, кричащих, смеющихся, все время жующих детей, которых можно было услыхать с любого конца города. Меньше чем за полдня в каждый подвал принесли весть, что в Новороссийск пожаловали люди самого Тимофея, только пока никто не мог разобрать зачем – то ли накормить всех котов в городе, то ли погладить, то ли и то, и другое вместе взятое. Управляла этой делегацией некая Яна, которая была на короткой лапе с Тимофеем, и вообще ее знали все коты в России. Очень быстро девушка стала самым обсуждаемым человеком в городе. Молодежь, конечно, ничего про Яну не знала, но виду не подавала, а старые кошки и коты делали задумчивые морды со словами: «Да-да-да, помню-помню, несколько лет назад я сталкивался с ней…»

Тимофей же только улыбался в пышные усы и давал указания Тонкому и Тощему отписаться об обстановке в какой-то ихний западный чат, что бы это ни значило.

Глава десятая, в которой время тянется, как капля сметаны с переполненной ложки

Прошло еще три дня. Я получала вести о Яне и не знала, куда себя деть. Ирочка была побеждена. Прошлой ночью она пустила меня к себе под одеяло, сонно пробормотав:

– Ты скучаешь по Яне, Ртуть? Ну хорошо, забирайся ко мне…

Как я и сказала, Ирочка была неплохим человеком, хоть и немного строптивым. Но спишем это на то, что ее пока не приютила ни одна кошка, как я от нее самой и узнала. Так что я снизила свои требования. Ирочку никто не воспитывал, так что пришлось мне. Возможно, однажды какая-нибудь кошка будет мне благодарна за это.

Без Яны жизнь казалась скучной. Да, она частенько в это время года пропадала на своей так называемой работе, но вечером-то всегда возвращалась ко мне. А теперь мы не виделись уже целых шесть дней,