Умереть или выжить - Виктория Рогозина

Данила огляделся и выдал саркастично:

— Идеально. Как раз мечтал о подземелье. С привидениями.

Макс не отреагировал. Он хлопнул ладонью по металлическому обшиву шаттла и сказал:

— Но у нас есть выход.

Даша подняла голову:

— Какой?

Макс кивнул на темный пролом, уходящий глубже вглубь подземного лабиринта.

— Шахта ведет в старые технические тоннели. Метро, служебные ходы… если повезет — выйдем к поверхности. Если нет…

Данила скривился:

— Сомневаюсь, что нам там радушно будут встречать.

Макс усмехнулся жестко, безрадостно:

— По крайней мере, там нет обвала и есть хоть шанс выбраться.

Он включил датчик еще раз, проверил сигнал — тишина. Только три метки: его, Данилы и Даши. Больше никто из маяка не дышал. На мгновение Макс задержал взгляд на мигающем экране… и понял, что даже если бы он хотел соврать — не смог бы. Он захлопнул прибор, обвел обоих взглядом и спросил:

— Идти сможете?

Данила хрипло рассмеялся:

— А куда мы денемся, Макс? Назад — только к завалам. Вперед — в неизвестность. Жаль, третьего варианта нет.

Макс поднял фонарь, стоя в полный рост, и сухо бросил:

— Тогда пошли. Надо выбираться, пока плиты окончательно не сложились.

Даша глубоко вдохнула, сдерживая дрожь в руках, и кивнула. Страх щемил, но она поднималась. И трое выживших шагнули в темное нутро разрушенного подземелья. Туда, где впереди могла быть свобода… или конец.

Макс, Даша и Данила осторожно спускались все ниже по залитой темнотой лестнице, стараясь не шуметь и не сдвигать осыпающийся мусор под ногами. Ступени были покрыты тонким слоем пыли и ржавыми потеками, стены — покрыты трещинами и зелёными разводами плесени. С каждой ступенью воздух становился холоднее и влажнее. Запах сырости, металла и чего-то давнего, затхлого, стоял такой густой, что казалось — можно резать ножом.

Они дошли до пролёта, где лестница уходила прямо в воду — мутную, тёмно-зеленую, как болотная жижа. Свет фонарика едва пробивался сквозь муть, отражаясь от едва заметных частиц мусора и ржавых перил под водой. Казалось, что вода скрывает целый срез забытой подземной станции, застывшей во времени.

Даша всхлипнула, пытаясь скрыть страх, и глухо спросила:

— И… куда дальше?

Макс глубоко вздохнул, чувствуя, как неприятно давит на виски мысль о том, что выбора нет. Он показал лучом фонаря на тёмный коридор, скрытый под водной толщей.

— Только нырять, — сказал он спокойно, но по голосу было слышно, что ему самому это не нравится. — Там проход — пять метров, может шесть. Если всё цело, вынырнем в соседнем помещении.

Данила криво усмехнулся, облокачиваясь о стену.

— Пять метров… мелочь, — выдавил он, но в голосе слышался нервный смешок. — А если потолок рухнул?

Макс пожал плечами:

— Тогда нам не повезло. Но других вариантов всё равно нет.

Даша нервно облизнула пересохшие губы. Её колени дрожали, но она заставила себя держаться.

— Мне страшно, — призналась она едва слышно, не пытаясь строить из себя героиню.

Макс повернул голову и впервые за всё время чуть мягче посмотрел на неё:

— Страшно всем. Но если останемся здесь — вариантов вообще не будет.

Данила тем временем, осматривая пол под водой и обломки на стенах, заметил длинный, порванный, но ещё крепкий канат, свисающий с ржавого крюка. Сдёрнул, проверил руками — держит.

— Подожди, — сказал он и протянул канат Максу. — Забери с собой. Привяжем здесь конец. Если вдруг начнешь тонуть или коридор завалит — сможем тебя вытянуть. Ну и мы потом по верёвке сориентируемся.

Макс кивнул, понимая, что идея здравая. Он быстро привязал конец веревки к своему запястью, проверил узел и убедился, что всё крепко.

— Если чувствую дёргание — тянуть не надо, — предупредил он. — Это означает, что я выхожу сам. Если дерну два раза сильно — начинайте тянуть. Если три… — он замолчал, но все и так поняли.

Даша тяжело выдохнула, упершись рукой в холодную стену, пытаясь успокоить дыхание.

Макс не тратил больше слов. Он сделал несколько вдохов, присел, проверил ремни на снаряжении, поднял взгляд на двоих и коротко произнёс:

— Ждите и не шумите.

Потом он шагнул в холодную воду и, едва не вздрогнув от ледяного удара, нырнул. Лёгкие напряглись, фонарик на поясе рассёк темноту подводного коридора. Вода была вязкой, почти болотной, но Макс уверенно грёб руками, чувствуя, как натянулась верёвка, уходя за ним в темноту.

Даша и Данила одновременно наклонились к воде, всматриваясь в мутную зелёную глубину, где свет фонарика растворялся уже в метре под поверхностью. Плеск быстро стих, остались только пузырьки и дрожащий конец верёвки в руках Данилы.

Вода была вязкой, удушающей, мёртвой. Макс плыл, словно пробираясь сквозь старое моторное масло. Луч маленького фонаря на запястье почти ничего не освещал — только стены лестничного колодца, через который вода давно прорвалась, и куски штукатурки, дрейфующие, как мёртвые медузы. Он считал гребки, экономил дыхание. Три… четыре… пять… С каждым движением верёвка на запястье натягивалась, как пуповина, связывающая его с оставшимися. И вот — он почувствовал бетонную ступеньку ногой, резко выдохнул и вынырнул. Он оказался в другом помещении — низком, полуразрушенном, пропахшем плесенью и солью. Потолок был покрыт чёрными следами влаги, трубы ржавели, а по полу ползли редкие полосы света из брешей в стенах. Старый дисплей на стене мигнул, едва уловимо, будто приветствуя появление живого.

Макс подтянулся на руках, тяжело дыша, и дёрнул верёвку два раза — условный сигнал: «Жить можно. Плыть.»

Даша с трудом сглотнула.

— Он подает знак?.. — она сама не заметила, как голос сорвался.

Данила кивнул, хотя выглядел так, будто готов тоже выругаться и сесть тут навсегда.

— Видимо, да… ну что, кто следующий?

Даша протёрла лицо ладонями, на которых пыль и грязь смешалась со слезами, и прошептала:

— Чёрт… я не умею плавать хорошо.

— Значит поплывёшь отлично, — попытался шутливо буркнуть Данила. — Вариантов-то нет.

Она глубоко вдохнула, дрожащими пальцами закрепила верёвку на своём запястье, посмотрела на Данилу и шепнула:

— Если я утону — ты моей маме ничего не говори, она и так нервная…

Данила даже усмехнулся через боль:

— Мама твоя мне голову оторвёт, так что плыви, чтобы не пришлось.

Он помог ей спуститься в воду, и когда Даша почувствовала, как холод мгновенно забрал тепло, она инстинктивно зажмурилась, один раз резко вдохнула и нырнула. Верёвка дёрнулась — не резко, но чувствительно. Макс напрягся, готовый броситься обратно, но натяжение стало ровным — Даша плыла. Он видел слабые блики под водой, и наконец девушка вынырнула рядом, хватая воздух, кашляя, но