Умереть или выжить - Виктория Рогозина

Потолок местами обвалился, из прогнивших плит свисали кабели, блестя ржавым металлом. С крыши пробивались грязные лучи дневного света. Рельсы снизу были вывернуты, будто их смял гигантской рукой. Один из старых поездов валялся на боку, частично погрузившись в провал, оставшийся от разрушенного пути.

Каменные стены были испещрены трещинами и древними подтеками. Все вокруг пахло сыростью, железом и какой-то травяной горечью. Лера не сразу поняла — запах шёл от неё. Повернув голову, она увидела: её плечо туго забинтовано чистой тканью, промокшей от мази. Значит… кто-то обрабатывал её рану.

Она медленно перевела взгляд на стоящего неподалёку человека. Фигура в темном, длинном плаще. Капюшон скрывал лицо, но по движениям было видно — он наблюдает за ней внимательно. Один волк стоял у его ноги, другой медленно мерил шагами пространство справа, чутко нюхая воздух.

Лера попыталась говорить, голос прозвучал сипло:

— Это… вы… меня перевязали?

Мужчина слегка повернул голову и кивнул. Его голос был низким, неожиданно спокойным:

— Тебе повезло… и одновременно нет.

Лера нахмурилась, не понимая.

— Тот мутант хотел не тебя. Цель была другая. Но ты оказалась ближе.

Он присел на корточки рядом, глядя на неё из-под капюшона. Волки тут же замерли, как две живые статуи.

— На маяке, — продолжил он, — был с вами парень? Похожий… на наёмника.

Лера на секунду задумалась. Макс… Наёмник? Нет.

— Если и похож, — тихо прошептала она, — то скорее на военного.

Мужчина довольно кивнул, словно именно такую формулировку и ждал. Выпрямился и сказал:

— Это подходит.

Затем, чуть задержав паузу, представился:

— Зови меня Егор.

Волки тихо фыркнули, словно подтверждая сказанное. Лера смотрела на него, пытаясь собраться с мыслями, пытаясь понять главное — где она, что произошло и почему это все звучит так, будто её жизнь давно перестала принадлежать ей самой.

— Как тебя зовут? — спросил мужчина.

Лера с трудом сглотнула, грудь сдавило паническим холодом, но она все-таки ответила на вопрос:

— Лера… — голос прозвучал хрипло, словно чужой.

Егор коротко кивнул, будто запоминая.

— Хорошо, Лера. — Он приподнялся с корточек и выпрямился во весь рост, нависнув над ней темной, почти нечеловеческой фигурой, по-прежнему окружённой двумя огромными волками. — Теперь твоя очередь говорить.

Лера втянула дрожащий воздух, стараясь совладать с клокочущей тревогой.

— Мне… мне нужно вернуться на маяк, — выдавила она, пытаясь сесть ровнее. — Они там… мои…

Голос предательски дрогнул. Она не знала, кто там ей действительно «свои», но оставить их — казалось предательством. Егор тихо вздохнул, в этом звуке было усталое сочувствие, но и стальная твердость.

— Лера, — сказал он негромко, без нажима, но так, что слова ударили сильнее крика, — на маяк ты больше не вернешься.

Она замерла, не сразу поняв смысл. Потом сердце болезненно дернулось.

— Как… это… не вернусь? — спросила она едва слышно. — Они же…

Егор руки в карманы не прятал — наоборот, стоял открыто, но его силуэт казался каменным.

— Маяк разрушен, — произнес он ровно, без пафоса, но каждое слово било в висок металлическим молотом. — Обстрел, взрыв… после такого даже твари в этих скалах обходят это место стороной. Если кто и выжил — им там не осталось, где держаться.

Мир у Леры качнулся. Она моргнула, пытаясь сфокусироваться, но изображение поплыло, будто на стекло хлынула вода. В ушах загудело, стало трудно дышать.

— Нет… — выдавила она, хоть и понимала, что сил верить у неё больше нет. — Они… они же…

Она видела: Егор не смягчался. Не становился добрее. Но и добивать её не спешил. Просто говорил правду.

— Ты сейчас выжила чудом. — Он опустил взгляд на её перевязанное плечо. — И не потому что тебя щадили. Просто мутант охотился не за тобой. У него была цель — мужчина, который был с вами. Военный. Опытный. Я знаю таких. — Он снова поднял взгляд. — И поэтому ты здесь.

У Леры задрожали пальцы, она сжала кулак, чтобы это не было заметно… но всё равно стало только хуже: тьма перед глазами сгущалась.

— Мне… мне надо… — прошептала она, но не договорила.

Мир провалился вниз, стены, свет, ржавые балки — всё плавно поплыло и исчезло. Лера успела услышать только, как Егор тихо, почти небрежно сказал одному из волков:

— Наблюдай. Она может потерять сознание.

И затем — тьма сомкнулась окончательно.

Глава 26

Макс тяжело прорывался сквозь липкую, оглушающую темноту, будто через толстый слой подводного ила. В ушах звенело, грудь давило, воздух был пыльным и горячим. Он дернулся, закашлялся и только тогда понял — он жив.

Холод металлической стенки под спиной помог сфокусироваться. Макс моргнул, попробовал вдохнуть глубже и только тогда понял, что лежит в узком кармане между нависшими плитами бетона и корпусом шаттла, который оказался прижат к земле, но не раздавлен. Если бы не он… да, давным-давно он был бы уже мертв, расплющенным как муха под каблуком. Глухо звякнув карабином, Макс дотянулся до небольшого аварийного фонарика и щелкнул. Тусклый луч прорезал темноту, выхватывая обломки стен, ржавую балку и пыль в воздухе. Жив. Но не один. Макс медленно повернул фонарик в сторону и увидел неподалеку фигуру, сидящую, привалившись к корпусу шаттла.

— Даша… — хрипло позвал он.

Та подняла голову. Лицо в пыли, колени в кровь разбиты, но глаза — ясные.

— Живы… — прошептала она и попыталась улыбнуться, хотя улыбка получилась болезненной. — Я думала… что… всё…

Макс выдохнул с облегчением и направил фонарь дальше. Не сразу, но заметил Данилу, распростертого у стены, на камнях. Лоб рассечен, волосы слиплись от крови, но грудь тихо поднималась. Макс перекатился, уперся плечом в бетон, медленно подполз к Даниле и похлопал по щеке:

— Даня. Слышишь? Живой?

Данила хрипло втянул воздух и дернулся:

— Б… блин… — выдавил он и криво ухмыльнулся. — А где фанфары? Я что, выжил?

Макс даже не улыбнулся — только кратко кивнул, поднимаясь на корточки и пытаясь не задеть торчащие везде острые края.

— Живы трое, — сообщил он, глядя на свой датчик. — Больше отметок нет.

Даша закрыла глаза на пару секунд, тяжело дыша, и только тихо проговорила:

— Понятно…

Не истерика, не крики, не рыдания. Жесткое принятие реальности. Похоже, страх был не тем, что ломал ее — наоборот, делал холодной и собранной, как будто прятал эмоции глубоко, оставляя одну логику. Макс оценивающе оглядел пространство, осветил потолок фонариком. Бетонные плиты легли под углом, шаттл удерживал на себе почти половину обвала, создавая крошечную жилую щель. С другой стороны валялись куски арматуры, провода, разбитое оборудование.

— Ну и где мы? — спросил Данила, приподнимаясь на локте и морщась от боли.

— Метрах в пяти