Умереть или выжить - Виктория Рогозина

Дима покачал головой, не повышая голоса:

— Мы не знаем, кто там остался. Или что. И если те, кто напал, ещё там… мы просто не дойдем. Нам нельзя рисковать. Не сейчас.

Рената опустила голову. Не потому что согласилась — потому что спорить у неё не было сил. Они прошли еще немного, пробираясь сквозь переплетения корней, перепрыгивая мшистые валуны, стараясь при каждом звуке не вздрагивать. Когда наконец становилось чуть тише, когда сердцебиение медленно спадало, и казалось — хотя бы на мгновение их никто не преследует…

— Стой. — Дима поднял ладонь.

Все трое замерли. Лес тоже замер. Три тяжелых вдоха. Один мягкий шорох листьев. И затем — щелчок. Металлический, холодный, слишком знакомый. Щелчок предохранителя, снятого с оружия. Он прозвучал так близко, будто кто-то стоял в шаге от них, прячась за деревом. Анатолий резко поднял голову. Рената судорожно втянула воздух. Дима тихо выдохнул сквозь зубы и медленно поднял руки. Тишина стала осязаемой, вязкой. Кто-то, невидимый в глубине зарослей, сказал низким голосом:

— Ни с места.

И лес, казалось, наклонился поближе, чтобы услышать, что будет дальше. Как Анатолий кряхтя зажимает рано, Рената дрожащими руками перевязывает, Дима прислушивается. Им удалось выскочить с рушащегося маяка и теперь они убегали от группы преследователей, которые пытаются их застрелить

Глава 28

Они шагнули из тёмного подземелья на поверхность — и Лера, задержав дыхание, застыла. Перед ними раскинулся город-призрак: улицы, поросшие травой; обвалившиеся фасады; тишина, будто сама земля давно перестала дышать. Между домами гулял сухой ветер, поднимая клочья пыли, и от этого казалось, что город сам наблюдает за каждым шагом.

Егор шёл чуть впереди, будто хорошо знал дорогу. Его силуэт — высокий, в тёмном плаще, с двумя большими мутировавшими волками рядом — выглядел частью этого мёртвого пейзажа. Лера старалась не отставать, но каждый скрип, каждый хруст стекла под ногами заставлял её вздрагивать.

— Добро пожаловать в Зону Три, — тихо сказал Егор, не оборачиваясь. — Заброшенный сектор. Когда-то тут жили люди… пока эксперимент не начался.

Лера с трудом сглотнула:

— Эксперимент? Ты… говорил про «А. М. Э.»… Что это вообще такое?

Егор остановился посреди улицы, развернулся к ней. На фоне рушащегося дома он выглядел почти нереальным, как тень, вышедшая из аномалии.

— Ассоциация Модернизированных Экосистем, — произнёс он, будто читающий приговор. — Так они себя называли официально. На деле — закрытый проект спецуровня, заточенный под боевую биологию и управление человеческим поведением. Социальный эксперимент под видом «исследования экологических зон».

— И ты… — Лера запнулась, — … ты часть этого?

Он кивнул, медленно и тяжело.

— Был. Оперативник группы контроля. Нас прислали на остров под предлогом безопасности. Проверять показатели, следить за зонами заражения, фиксировать мутации. А потом… — он повёл рукой вокруг. — Потом нас заперли. Связь оборвали. Вместо координаторов пришли «подопытные».

Волки рядом с ним тихо зарычали, словно тоже вспомнили. Лера напряглась:

— Значит… выйти отсюда нельзя?

— Нельзя, — подтвердил Егор. — К острову не подплывают корабли. Любой, кто пытается уплыть, пропадает. А любые сигналы блокируются. Здесь — экспериментальная среда. Всё контролируется. Каждый район, каждая тварь, каждая смерть.

Лере стало холодно, будто ветер прошёл насквозь.

— И… цель? — её голос сорвался. — Ради чего всё это?

Егор долго молчал. В глазах — пустота и усталость человека, который видел слишком многое.

— Цель… понять, как далеко можно зайти, ломая общество и людей. Как поведут себя обычные выжившие, когда всё вокруг превращено в ловушку. Как реагируют личности разного типа. Кто ломается первым. Кто пойдёт на предательство. Кто станет монстром. А кто останется человеком.

Он криво усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли радости:

— И кто выживет, если столкнуть мутировавшие виды, вооружённые группы и… таких, как мы.

Лера сделала шаг назад.

— Таких… как вы?

Егор опустил взгляд, присел на корточки, давая один из волков погладить себя головой.

— Я не совсем человек, Лера. После того, что они сделали… никто из оперативников не остался прежним. Мы — инструменты, которые оказались ненужными. Мы стали частью эксперимента, а не его наблюдателями.

Она невольно дрогнула.

— Но… зачем ты спас меня?

Егор поднял голову. Его взгляд был неожиданно живым, тёплым, почти человечным.

— Потому что в отличие от них, я ещё помню, кто я. И я видел на маяке одного человека. Парня. Он искал меня и тебя так, будто готов был разнести весь остров.

У Леры перехватило дыхание.

— Макс… он жив?

Егор мягко пожал плечами:

— Если кто и выжил после падения маяка — то он. Такие не умирают просто так. И если ты хочешь его найти… — он кивнул на разрушенный город, — … тебе придётся пройти через это место. И дальше.

Лера выдохнула, сжала кулаки, будто собирая остатки сил.

— Тогда… веди.

Егор развернулся, щёлкнул пальцами, и волки бесшумно пошли вперёд, словно тени.

— Только держись рядом, Лера. Город слушает. И если услышит слабость… он тебя заберёт.

Лера стояла у закопчённого окна, глядя на провалившуюся улицу, на перекошенные корпуса зданий, на чёрные зияющие провалы окон. Город выглядел будто выжженным временем и чужой злобой: асфальт был вспучен, местами разломан на большие плиты, между которыми стояла мутная вода; провода висели рваными кишками; фасады обуглены, словно здесь прошёл не один пожар. Туман, стелющийся по земле, делал всё ещё мрачнее — будто город сам дышал тяжело и неровно.

Егор, стоявший рядом, поправил лямку рюкзака и тихо сказал:

— Когда-то здесь было людно. Сейчас — только тени. И мы.

Два огромных волка, чёрных как ночь и с янтарными глазами, недалёко от них медленно обходили разрушенный автомобиль, принюхиваясь. Их шаги были мягкими, почти неслышными, но каждое движение — уверенное, ловкое. Они держались рядом с Егором, будто были частью его самого.

Лера, разглядывая их, снова подумала, что в иных обстоятельствах она бы поверила, что это просто животные… но нет. В них чувствовалось что-то большее: странная разумность, чужая осторожность.

Егор продолжал:

— Я работал с Максом когда-то, — голос его был хриплым, но уверенным. — Очень давно. Мы были в одной группе. Потом… — он коротко выдохнул и посмотрел вдаль, где между туманом пробивался силуэт высоких башен. — Потом наши дороги разошлись. Не по нашей воле. Но я не удивлён, что он добрался сюда. Если кто и может пройти через весь этот ад — это Максим.

Лера резко обернулась к нему:

— И ты хочешь сказать, что выхода с острова нет? Совсем никакого? — в её голосе слышалось не отчаяние, а скорее попытка зацепиться за отрицание.

Егор