Умереть или выжить - Виктория Рогозина

— Здесь нельзя, — подтвердил он. — Лес слишком открытый. Эхо выстрелов слышали далеко. Могут сбежать ещё. Или подтянуться те, кто был рядом.

Он сделал пару шагов вперёд, показывая направление жестом.

— Там, на северо-восток… километрах в трёх-четырёх. Заброшенный город. Небольшой, но с подвалами, подземными переходами, остатками инфраструктуры. Если тихо двигаться — можно затаиться. На время.

Рената вздохнула — устало, но с надеждой.

— Город? Настоящий? — тихо спросила она.

— Ну… от него осталось то, что осталось, — сказал Макс, поправляя ремень оружия. — Но укрытие лучше, чем мокрые корни и мох.

Даша кивнула быстро, будто её только что спросили лично:

— Да… да, давайте туда… пожалуйста…

Дима посмотрел на Анатолия — тот держался, но явно на честном слове.

— Дойдём? — спросил он.

Анатолий фыркнул:

— Конечно, дойдём. Не на руках же меня нести. — Он криво улыбнулся. — Если что — я покряхчу для антуража.

Макс мельком улыбнулся уголком губ — почти незаметно.

— Ладно. — Он проверил затвор, движение — точное, отточенное. — Собираемся. Держимся плотнее. Если что — я впереди, Данила прикрывает тыл.

Он окинул всех взглядом — уверенным, сосредоточенным.

— Пошли. Нам надо успеть добраться до темноты. В городе ночью будет проще отсидеться.

И группа, дрожащая от адреналина, побитая, но всё ещё живая, двинулась в сторону заброшенного города — туда, где туман стелился низко, а деревья становились всё реже. Туда, где их мог ждать шанс… или очередная ловушка.

Глава 31

Воздух между ними стал тяжелым, почти вязким — будто весь лес, с его сыростью, холодом и гнетущей тишиной, слушал, что скажет Макс. Вопрос Данилы повис в воздухе, колючий, болезненный, как рваная рана. Рената, побледнев, тихо сказала, что шансы ничтожны — почти шёпотом, словно боялась разрушить что-то хрупкое. Но Макс даже не дрогнул.

Он шел впереди, уверенно, будто ступал по давно знакомому маршруту, хотя лес был один на всех — враждебный, сырой, шумящий редкими порывами ветра. Освещённые фонариками лица казались усталыми призраками.

Дима шел рядом с Максом и, оглянувшись, спросил хрипло:

— Как… как вам удалось выбраться? Мы думали — всё… никого уже нет.

Макс не сразу ответил. Похоже, мыслями он был где-то далеко — там, где могла быть Лера.

— Нас засыпало у шаттла, рядом с затопленным бункером, — наконец сказал он устало, но ровно. — Если бы не шаттл, нас бы просто сплющило. Был карман, воздуха немного… но хватило. Пробили путь ниже. Там был проход под водой. — Он чуть повел плечом. — Пришлось рискнуть и проплыть.

Данила поморщился, хотя попытался скрыть удивление:

— Проплыть? Серьёзно?

— Пять метров, — сказал Макс. — Но в полной темноте. Даша молодец — не запаниковала.

Даша, шедшая сзади, опустила взгляд. Она все еще дрожала, но держалась. На лице — не истерика, а тихое, упрямое желание выжить.

— А вы как выбрались? — спросил Макс, оглянувшись на Диму.

Дима вздохнул, плечи его тяжело опустились.

— Нам… повезло. Только пока бежали, Толика зацепили. — Он скосил глаза на Анатолия. Тот шел, стиснув зубы, каждый шаг давался тяжело, кровь проступала сквозь повязку. Но он молчал, держался, словно боялся дать слабину.

Макс не стал выражать жалости. Только коротко кивнул:

— Долго продержались. Хорошо сработали.

Но стоило им пройти еще несколько шагов, как Данила, задумчиво покосившись на Макса, снова задал тот самый вопрос:

— Макс… а смысл вообще есть? И… Лерку искать? Он же её утащил — этот мутант. Может… ну… — Он замолчал, понимая, что говорит вслух то, что боялись произнести другие. — Мог… загрызть.

Рената опустила голову, голос её был тихим, почти сломленным:

— Шансы… ну… просто ничтожные. Там… — Она замолчала, потому что не смогла выговорить «нет смысла».

Их шаги замедлились. Все ждали, что скажет Макс. Он остановился. Повернулся к ним, оглядел каждого. В его взгляде не было ни просьбы, ни надежды на понимание — только спокойная, холодная уверенность. Та, что появляется у людей, которые уже сделали выбор и не собираются отступать.

— Я её найду, — сказал он тихо, но так, что спорить никто не решился. — Живой… или мёртвой. Но найду.

Фонарь в его руке слегка дрогнул, когда он вновь повернулся к заросшей тропе, ведущей к заброшенному городу. Но голос оставался твердым:

— Идем. Нам нужно укрыться до темноты. А там — будем думать.

Никто не стал возражать.

* * *

Город встретил их гулкой, мёртвой пустотой, будто сам воздух здесь давно вымер и только серые стены помнили чужие шаги. Узкие проулки сдавливали со всех сторон, многоквартирные коробки возвышались над ними тёмными исполинами, изрешечёнными временем и ветром. Балконы провисли, перила перекошены, кое-где бетон крошился, оголяя ржавую арматуру, а под ногами хрустело то ли стекло, то ли обгоревшие обломки мебели. Сквозь чёрные провалы окон тянуло сыростью и пустотой, и казалось, что весь этот город — огромная, вымершая скорлупа, где давно ничего человеческого не осталось.

Данила шагал, чувствуя, как с каждым шагом ноги тяжелеют, и оглядывался на остальных. Трое часов пути давили на всех, но больше всего — на Дашу. Девушка шла тихо, не жалуясь, но вид у неё был измученный, взгляд усталый. Рядом с ней, шаг в шаг, шёл Дима, прикрывая своим корпусом так, будто одним этим присутствием мог защитить.

Макс двигался впереди, не теряя темпа. Он то и дело останавливался на секунду, сверяясь с датчиком — маленькой тёмной коробочкой, по которой пробегали дрожащие световые точки. Он хмурился, качал головой и продолжал идти.

— Много меток, — проговорил он, не оборачиваясь. — Город как улей. Или люди… или мутанты. Пока непонятно.

Это «пока» никому не понравилось. Рената поёжилась, зябко потерла руки. Даже Анатолий, опирающийся на Диму, поднял голову, вслушиваясь в тишину между домами. Тишина была странной — плотной, глухой, как будто город держал дыхание.

Даша наконец сорвалась, выдохнув:

— Я… я больше не могу идти… просто немного… я устала и…

Она подняла взгляд на Макса, словно надеялась, что он даст минуту посидеть, вдохнуть, прийти в себя. Но договорить она не успела. Воздух перед ней дрогнул — мгновение, тонкое как лезвие. И из этого ничто вырвалось что-то огромное, искажённое, покрытое серой кожей, словно слепленное из грязи. Рваный, хриплый рык пронзил переулок, и в тот же миг тварь ударила. Одно движение — и голова Даши словно исчезла, будто её и не было. Тело рухнуло на бетон, как кукла, у которой выдернули ниточки.

Рената вскрикнула так тихо, что звук утонул в собственном ужасе, прижала обе ладони к лицу и спряталась лбом