Умереть или выжить - Виктория Рогозина

Волки встали чуть ближе к нему, словно подтверждая его слова. Лера ошарашенно прошептала:

— Я… не понимаю…

Егор посмотрел ей прямо в глаза, его взгляд был ясным, спокойным, как будто он говорил что-то абсолютно очевидное:

— Ничего. Поймёшь позже. А сейчас — объясни друзьям, что им не стоит шуметь. Потому что те, кто идут за вами… куда менее разговорчивы, чем я.

Макс уловил лишь последние слова, выхватывая их из воздуха, будто обращённые в пустоту. Он резко поднял автомат, инстинктивно прикрывая Леру собой:

— Кто идёт за нами? Кто сказал это? Лера! С кем ты говоришь⁈

Лера, стоя между живых людей и тем, кого видела только она, чувствовала, как реальность начинает трещать по швам, как будто мир на миг стал слишком большим, и ей некуда от него деться. Она сделала единственное, что могла. Она шагнула ближе к Максиму, положила ему руку на грудь, чтобы заставить его смотреть только на неё:

— Макс… пожалуйста… доверься мне. Хотя бы сейчас.

Глава 34

Лера резко обернулась к Максу, чувствуя, как сердце колотится так сильно, что, казалось, вот-вот прорвёт грудную клетку. Она снова ткнула пальцем в сторону Егора — почти отчаянно, почти умоляюще.

— Вот же он! — голос сорвался, стал выше. — Егор! Он меня спас, понял? Спас, перевязал, привёл сюда! Он стоял рядом со мной всё это время!

Макс сузил глаза, следя за её рукой, но его взгляд упирался только в пустоту — ровно туда, где Лера видела Егора с его тихо рычащими волками.

— Здесь… никого нет, — холодно и осторожно произнёс он, словно опасаясь, что любое неправильное слово может её ранить сильнее мутации.

Дима стоял рядом, нахмурив брови, и бросал короткие взгляды то на Макса, то на Леру.

— Может… ударилась где-то, — пробормотал он, неуверенно. — Или стресс… после такого… бывает.

Лера резко качнула головой, отбрасывая его слова, будто они были чем-то липким и неприятным.

— Я не сумасшедшая! — почти прошипела она. — Он здесь. Прямо здесь.

Она повернулась к Егору, который всё это время стоял спокойно, чуть склонив голову, будто наблюдал за происходящим с лёгкой, почти грустной усмешкой.

— Скажи что-нибудь! — потребовала Лера, шагнув ближе к нему. — Что-нибудь, что убедит Макса. Пожалуйста. Что-то, что знаешь только вы двое.

Егор медленно поднял взгляд, перестал улыбаться. На секунду его лицо стало серьёзным, чужим, будто в нём мигом умерло всё лёгкое.

— Ну хорошо, — тихо сказал он. — Раз иначе не получится.

Он перевёл взгляд туда, где стоял Макс, и, хотя Макс его не видел, Лера ясно ощутила — Егор смотрит прямо в него.

— Передай ему, — продолжил он ровным голосом, — что я помню то задание. В пустыне. Когда вы вытаскивали тех людей из плена. Передай, что я знаю, что его тогда чуть не убило, когда он полез за тем мальчишкой под завал… хотя приказа такого не было. И что он потом три дня не признавался командиру, что у него треснуло ребро.

Лера сглотнула и повторила вслух — слово в слово, так, как требовал Егор:

— Он… он говорит, что помнит то задание в пустыне. Где вы людей из плена вытаскивали. Он говорит… что тебя тогда чуть не убило, когда ты полез за мальчишкой под завал. Хотя приказа не было. И что… — она замялась, но продолжила, — что ты три дня никому не говорил, что у тебя треснуло ребро.

Макс едва заметно повёл головой, будто эти слова задели что-то старое, спрятанное. Но он всё ещё молчал, настороженный, недоверчивый.

Егор продолжал, всё так же спокойно, почти отчуждённо:

— Скажи ему про генерала Рахманова. Он поймёт. Скажи, что тот так и не признал его отчёт по операции, зато ночью, после всего, пришёл лично и сказал: «Если бы не ты, пацан, мы бы там все легли». Передай, что я видел, как Макс тогда стоял под стеной и впервые за долгое время просто… выдохнул.

Лера передавала каждое слово, не понимая смысла, будто читала чужой код:

— Он говорит… про какого-то генерала Рахманова. Что он не подписал твой отчёт, но потом ночью сам пришёл и сказал: «Если бы не ты, мы бы там все легли». И что… — она бросила короткий взгляд на Егора, — что видел, как ты потом просто выдохнул. Как будто… отпустило.

Дима растерянно смотрел то на Леру, то на Макса.

— Макс… это правда? — спросил он тихо.

Но ответ был виден и без слов. Лицо Максима медленно менялось. Холодная маска, висящая на нём последние дни, будто треснула. Глаза чуть сузились, в них мелькнула тень узнавания, потом осторожное недоверие, потом — что-то ещё. Что-то такое, что Лера раньше у него видела: когда он сталкивался с вещами, которые не укладывались в его чёткую, военную логичность.

— Откуда… — выдохнул он почти шёпотом, будто слово само сорвалось. — Откуда он может это знать?

Леру пробрал ледяной холод — Макс впервые допустил, что она говорит не бред. Егор тихо добавил, уже глядя только на неё:

— Видишь? Он вспомнил.

Волки возле него тихо зарычали, словно подтверждая его слова, но Лера всё ещё стояла между двумя мирами — одним реальным, видимым всеми, и другим, который видела только она.

Макс сделал шаг ближе, глаза его были напряжёнными, но уже не от подозрительности — от попытки понять.

— Лера… — голос его стал мягче, почти осторожным. — Скажи ещё что-нибудь. Что он ещё говорит?

Макс двигался к Лере быстро — слишком быстро, чтобы она успела осознать, что происходит. Только что она повторяла какие-то непонятные фразы Егора, странные термины, цифровые блоки, сочетания букв и цифр, похожие на военные кодировки, которые ей ничего не говорили. Дима стоял рядом, нахмурив брови, пытаясь хоть как-то уловить смысл, но даже он, привыкший к армейским словесным дебрям, не понимал — просто ждал, наблюдал за Максом.

А Макс… его лицо менялось. Сначала едва заметно — с привычно спокойного на сосредоточенное, затем на настороженное, затем на опасно холодное. Лера видела, как будто в его глазах что-то щёлкнуло, будто переключился какой-то внутренний тумблер.

И в тот момент, когда она повторила очередное слово — что-то вроде «код-Четыре-Ноль-Восток-Альфа» — Макс шагнул вперёд, резко, как хищник, который наконец понял, что именно за зверь прячется в кустах. Его ладонь плотно закрыла ей рот. Теплая. Сильная. Не дающая ни вздохнуть, ни вымолвить звук.

Лера замерла, широко распахнув глаза, её дыхание сбилось и стало поверхностным. Она не