Умереть или выжить - Виктория Рогозина

Они ждали, ощущая, как тянутся секунды, как внутри поднимается настороженность, как будто дом дышит и сейчас выдохнет им в лицо. Макс чуть наклонил голову, прислушиваясь к тому, что мог услышать только он. И тогда, из глубины дома, донёсся еле слышный звук. Не шаг. Не рык. Не скрежет. Словно кто-то очень тихо, едва различимо… дотронулся до стены.

Глава 33

Лера стояла в полутёмной комнате, где пыль висела в воздухе так густо, будто время тут давным-давно остановилось. Егор молчал, сидя на обломке бетонной плиты, и вдруг резко вскинул голову, будто уловил что-то незримое. В глазах у него мелькнула почти детская, но странно тёплая улыбка.

— Он здесь, — тихо, но уверенно сказал он, словно объявлял о прибытии близкого человека.

Лера обернулась, непонимающе моргая. На секунду её глаза сузились, словно она пыталась сфокусироваться не только на словах, но и на смысле, который за ними стоял:

— Макс? — спросила она так осторожно, будто боялась услышать отрицание.

Егор кивнул, всё ещё улыбаясь своим странным, спокойным образом.

— Он. И, поверь, ничуть не изменился. Даже шаги те же самые… я бы узнал их где угодно. — Он провёл ладонью по шее, будто сбрасывал с себя напряжение. — Он идёт быстро, сосредоточенно. Это он.

Лера тихо выдохнула, что-то между облегчением и тревогой. Макс жив. Макс рядом. Но… как он реагирует, увидев каждую тень как угрозу?

— Нужно выйти, — сказала она, чувствуя, как внутри нарастает пульс. — Дать ему знак. Иначе он решит, что здесь засада… И тогда…

Она не договорила — слова сами утонули в воздухе. Егор смотрел на неё как на человека, который вот-вот сделает что-то неправильное, но всё равно сделает. Он долго молчал — секунды тянулись вязкими, липкими. Он будто что-то взвешивал: её смелость, его защиту, возможные последствия.

И наконец он произнёс ровно и серьёзно:

— Лучше выйди ты. Не я. Он тебя не тронет. Сразу успокоится. Узнает. — Он чуть наклонил голову, добавив мягче: — А меня он может принять за кого угодно. У него три секунды на решение… и он не любит ошибаться.

Лера сглотнула. Он говорил правду — и она знала это. Она едва заметно кивнула, словно соглашаясь не только с его словами, но и с тенью страха внутри самой себя.

— Хорошо, — сказала она слишком тихо. — Я выйду.

Она медленно подошла к двери, словно каждая её ступень была проверкой на хрупкость нервов. Рука коснулась холодного металлического косяка, и она на мгновение остановилась, прислушиваясь — действительно ли там кто-то есть? Или это её желание услышать?

Потом она шагнула наружу. Серое небо давило тяжестью, узкий проход между разрушенными домами эхом отдавал каждый её шаг. Она двигалась медленно, без резких движений, так, как учила сама себя много раз за последние дни. Колени немного дрожали, но она держалась ровно, стараясь быть заметной и при этом не угрожающей.

Пусть только увидит. Пусть поймёт, что это я. Не стреляет. Не ошибается… Она встала под бетонный козырёк обгоревшего здания, где тени ложились гуще. Замерла, всматриваясь в узкий проход между двумя высотками — но ничего не видела. Только обломки, пыль и глухой ветер, гоняющий мелкий мусор.

— Левее, — прошептал Егор прямо у уха.

Она едва не дёрнулась — его голос был слишком близко, слишком внезапно. Но она удержалась, медленно повернула голову и проследила за направлением его пальца. И наконец увидела. В глубине проёма, почти сливающаяся с серым бетоном, стояла чья-то тень — неподвижная, настороженная, вытянутая, как человек, который давно научился прятать себя среди руин. Она поняла: Макс уже заметил её. И смотрит прямо на неё. Лера осталась стоять, не смея даже моргнуть, боясь разрушить хрупкую секунду узнавания.

Она пыталась подобрать слова, но язык будто прилип к небу — слишком много всего случилось за последние дни, слишком много непонятного, слишком много странных вещей, которые она сама едва успевала осмыслить. Перед ней стоял Максим, крепко сжимавший её плечи, его взгляд метался между её лицом и пустым местом сбоку, куда она показывала. Макс видел лишь пустоту, а она — Егора и двух огромных волков, что тихо фыркали и водили ушами.

Лера сглотнула, перевела дыхание и всё-таки попробовала объяснить:

— Он… стоит вот там, ты что, не видишь? — она снова показала рукой, а Егор слегка качнул головой и хмыкнул, будто ему уже наскучила эта ситуация.

Максим сжал челюсти, напряжённые мышцы на скулах дрогнули:

— Лера… там никого нет. Вообще никого. С кем ты разговариваешь? — он говорил ровно, но в этой ровности чувствовалась тревога, даже страх — не за себя.

Дима стоял чуть позади, осторожно переводя взгляд с Леры на пустоту, потом на Её лицо. Он тихо спросил:

— Лер, ты уверена, что… всё нормально? Может, у тебя после удара головой…

— О, отлично! — Егор фыркнул, сложив руки на груди, словно слышал их ироничные сомнения. — Началось. Люди всегда думают, что тот, кто видит больше — сумасшедший. Очень удобно, очень по-человечески.

Лера прикусила губу, обернулась к Егору:

— Но почему они тебя не видят? — она чувствовала, как у неё начинает учащаться дыхание.

Егор посмотрел на неё спокойно, без тени смущения, будто давно был готов к этому разговору:

— Потому что я не человек в привычном смысле. Я мутант. Экспериментальный, можно сказать. И мои… — он кивнул на волков, — … тоже. Не такие, как другие. Нам… даровано чуть больше свободы. Но эта свобода имеет цену — большинство людей не способны нас воспринимать. Для них мы просто пустота. Тишина. Тень, которая не отбрасывает тени.

Он усмехнулся без веселья, волки в унисон тихо пробасили. Лера побледнела.

— Но я вижу… почему я?

Егор протянул руку, невесомо коснулся её плеча — и Лера почувствовала тепло. Ощутимое. Настоящее.

— Ты прошла через маяк, — сказал он тихо. — И он… изменил тебя. Чуть-чуть. Ровно настолько, чтобы увидеть таких, как я.

Максим это движение не увидел — но заметил, как Лера вздрогнула от прикосновения.

— Лера! — он шагнул к ней, ухватив за локоть. — Скажи мне, что происходит. Кто тронул тебя? Что ты видишь?

— Макс… — она попыталась вырвать руку, но он держал крепко. — Он здесь. Егор. Я… я не схожу с ума.

Максим хрипло выдохнул.

— Тогда скажи ему… — он сжал пальцы сильнее, — … что выйдет. Если он существует — пусть выйдет. Пусть я его увижу.

Егор тихо рассмеялся.

— Не выйду, — сказал он