Умереть или выжить - Виктория Рогозина

Автоматы загрохотали почти одновременно — Данила, Макс и Дима вскинули оружие, стреляя на подавление. Пули рвали стену, высыпая штукатурку, били по тени твари, но она уже отпрянула, растворяясь среди разрушенных подъездов с нечеловеческой скоростью.

Пустота захлопнулась за ней, будто её никогда и не было. Запах крови мгновенно смешался с сыростью старых домов. Макс первым разорвал оцепенение. Он стоял с оружием наготове, лицо — каменное, глаза — холодные, как лёд в колодце. Никакой паники, никакого страха, только расчёт.

— Уходим, — произнёс он ровно. — Сейчас.

Никто не возразил. Никто и не мог. Анатолий судорожно сглотнул, Дима с силой потянул Ренату вперёд, не позволяя ей оглянуться назад. Данила перехватил автомат, чувствуя, как дрожь от близкого боя расходится по рукам, но заставил себя дышать ровнее.

Они двинулись дальше, быстрее, тесно прижимаясь друг к другу, понимая, что город, в который они вошли, — не убежище. Он охотничья яма.

И внутри неё они теперь — добыча.

Глава 32

Макс сидел у выбитого окна, датчик лежал на его ладони, и едва заметное зеленоватое сияние точек освещало скулы. Он задумчиво поводил большим пальцем по экрану, и вдруг его взгляд стал цепким, настороженным. Одна точка, среди хаотично мерцающих отметок города, пульсировала иначе — ровнее, насыщеннее, будто выделялась собственным ритмом. Макс медленно выдохнул, прищурившись.

— Нашёл… — едва слышно произнёс он.

Рядом тесным полукругом сидели остальные: Данила, устало свесив голову на автомат; Рената, привалившаяся спиной к бетонной колонне; Анатолий, бледный, зажимающий перебинтованное плечо; Дима, который так же внимательно следил за каждым движением Макса.

Дима чуть подался вперёд, уже понимая, что что-то изменилось, но всё же уточнил:

— Что это за точка? Она… не такая, как остальные.

Макс наклонил датчик так, чтобы Диме было видно ближе. Рядом с яркой точкой шли ещё три — будто сопровождение, будто тени.

— Это то, что я ищу, — просто ответил Макс, и в голосе не было ни сомнения, ни паузы. — Иду туда.

В остальных повисла тишина, будто каждый пытался осознать, что именно стоит за этими словами. Они укрылись в старом доме — бетонные стены, осыпавшиеся перекрытия, ржавые лестничные пролёты. Дверной проём забаррикадировали сломанными металлическими панелями, какой-то мебелью, пустыми ящиками. Воздух был затхлым, но внутри хотя бы не сквозило и не видно было открытого неба, откуда могло выскочить что угодно.

Каждый занял своё место. Данила сел у прохода, положив автомат на колено и положив взгляд на полуразрушенный коридор. Рената устроилась рядом с Анатолием, поглядывая то на его побледневшее лицо, то на Макса. Она поджимала губы, будто хотела что-то сказать, но так и не решалась. Усталость тянула её к полу, но она держалась.

Макс продолжал смотреть на точки, щёлкнул языком едва слышно — так он делал, когда что-то просчитывал. Взгляд у него был холодный, спокойный, будто он решал не судьбы людей, а техническую задачу: угол выхода, расстояние, потенциальные риски.

Дима оторвался от стены и подошёл ближе, присел рядом.

— Мы можем сходить вдвоём, — сказал он тихо, но уверенно. — Быстро. Проверим, что там за люди рядом с этой точкой.

Макс медленно поднял взгляд, будто оценивая предложение. Дима выдержал его взгляд, не отводя.

— Ладно, — сказал Макс после короткой паузы. — Вдвоём.

Данила вскинул голову.

— Мы с Анатолием тут останемся. Постараемся продержаться, если… — он запнулся, но закончил: — если что-то пойдёт не так.

Анатолий слабо, но кивнул. Рука у него дрожала, но глаза смотрели твёрдо. Рената тоже чуть кивнула, поддерживая решение:

— Мы подождём… сколько потребуется. — Голос её был охрипшим, но спокойным.

Хотя внутри у неё всё сопротивлялось — она хотела бы идти с Максом, потому что доверяла ему больше всех, но ноги просто не держали. Она настолько вымоталась дорогой и пережитым ужасом, что любое движение давалось усилием.

Макс поднялся первым. Дима — следом. Тени от разрушенных стен тянулись по полу, а датчик в руке Макса тихо мигал, словно бил тревогу или наоборот — звал вперёд.

И было ясно: они идут туда, где решится что-то важное.

Макс и Дима двигались почти бесшумно, будто за эти дни их тела сами научились подстраиваться под мёртвую тишину города. Узкий проход между многоэтажками тянулся, как бетонное ущелье: облупившиеся стены, пустые окна-пещеры, полуобвалившиеся балконы, ржавые прутья торчали, как кости. Под ногами хрустел мусор — щебёнка, стекло, куски штукатурки. Воздух был сухой, пыльный, пах плесенью и ржавчиной, будто город давно умер, но ещё не до конца распался.

Макс время от времени склонял голову к датчику. На тусклом экране плавали едва различимые пиктограммы — четыре точки, рядом друг с другом. Одна — более яркая, как будто светилась изнутри. Он шёл всё быстрее, будто сам не замечая.

Дима смотрел на него боковым зрением, чувствуя, как напряжение в напарнике растёт, и всё же спросил так тихо, что его слова едва не растворились в пустыре:

— Это она?

Макс не сразу ответил. Лишь коротко посмотрел на экран, затем вперёд.

— Может быть.

Голос без эмоций. Но в нижней ноте что-то дрогнуло — тень надежды или… скорее привычка к боли. Дима выдохнул, оглянулся на мёртвые дома, снова посмотрел на Макса:

— Слушай… мне показалось или ты… — он чуть поморщился, будто сам себе не верил, — ты реально зациклен на Лере?

Макс не повернул головы. Просто продолжал идти, будто не услышал. Но услышал — это было видно по тому, как едва заметно напряглась челюсть. Он выбрал молчание — и оно сказало больше любого ответа.

Они двигались дальше, меняя переулки, лавируя между ржавыми перилами, раздавленными контейнерами, перевёрнутыми столами, которые давно никто не трогал. Город казался декорацией, замершей в момент катастрофы.

Постепенно датчик показывал, что они всё ближе. Макс уменьшил шаг, стал осторожнее — звук его шагов утонул в тишине. Дима последовал примеру.

Наконец они остановились у подъезда одного из домов. Тёмная пасть входа уходила глубоко внутрь, и именно там, согласно датчику, находились четыре точки. Тот самый яркий сигнал — тоже там.

Макс присел, подняв автомат, включив оптику. Дима занял позицию рядом, чуть глубже в тени. Они оба замерли, всматриваясь в вязкую темноту, словно пытаясь разглядеть, шевельнётся ли внутри хоть что-то.

Ни звука. Ни движения. Только ветер вверху срывал крошечные кусочки штукатурки, и они падали внутрь дома, словно мелкий дождь.

— Засада? — прошептал Дима, не отрывая взгляда.