Умереть или выжить - Виктория Рогозина

Макс подхватил её, помог выбраться на плиту.

— Дашка, молодец.

Она только кивнула, глаза широко раскрыты, зубы стучат. С третьим сигналом они дёрнули верёвку снова. Теперь очередь Данилы. Тот посмотрел вниз — на лестницу, покрытую зелёными потёками, на воду, похожую на разложившийся суп, на тьму под собой. Затем, тихо выругавшись, сказал:

— Если кто-нибудь после этого скажет, что я трус — я ему зубы выбью.

Он аккуратно сполз вниз и, перекрестившись на всякий случай, ушёл под воду. Через несколько мучительных секунд верёвка снова натянулась — но на этот раз рывок был резче. Макс напрягся, сжал ручку фонарика так, что он хрустнул в ладони. Но вот верёвка снова пошла ровно.

Через мгновение из воды показалась голова Данилы — он судорожно выбросил руку вперёд, Макс схватил его за куртку, подтянул и выволок на площадку. Данила плюхнулся на бетон, закашлялся, выругался — и только потом смог поднять голову.

— Ну и… дерьмо, — прохрипел он. — Но вроде живы.

— Вроде, — коротко кивнул Макс, обводя помещение взглядом. — Теперь надо понять, где мы и кто ещё выжил.

Он снова включил датчик. Три яркие точки. Только три. Он убрал прибор, и впервые за всё время его голос прозвучал… устало. Лера… где она? Жива ли?

— Пошли… — тихо выдохнул он, но позволить себе разбиться в этот момент было нельзя.

Он поднялся и направился вперёд, в глубь подземелья, где воздух становился влажнее, темнее, и где впереди что-то было… слышно. Живое. Или мёртвое. Но точно не пустое.

Глава 27

Тьма вокруг будто дышала — влажная, холодная, со всеми своими шорохами и хрустами, которые не принадлежали ни ветру, ни зверям, ни человеку.

Анатолий, сидя, опершись спиной о толстый корень дерева, кряхтел и стиснув зубы прижимал ладонью прорванный бок. Сквозь пальцы сочилась кровь. Он пытался держаться, но дыхание у него было рваным, тяжелым.

Рената, вся в грязи, с разбитыми губами, дрожала так сильно, что бинт в ее пальцах путался, разъезжался, цеплялся за края разорванной ткани. Но она упрямо продолжала перевязывать рану, то и дело вытирая слёзы тыльной стороной руки.

— Потерпи… пожалуйста, потерпи… — шептала она на одном дыхании, хотя понимала, что её голос дрожит, как у испуганного ребенка.

Анатолий фыркнул, пытаясь сохранить привычную суровую усмешку:

— Да я… сильный, девка… не развалюсь… — но его голос предал — хриплый, слабый, с глухой болью внутри.

Из всех троих только Дима держался прямо. Он стоял чуть впереди, держа обломанный ствол ружья, прислушивался к темноте, словно мог различить каждую тень, каждый шаг в ночном лесу. Где-то далеко, на грани слышимости, хрустнула ветка. Все одновременно вздрогнули.

— Они там… — прошептала Рената, на секунду замерев, — они… идут?

— Не уверена, что это люди, — глухо ответил Дима, не поворачиваясь.

Лес жил. Он гудел, шептал, потрескивал. Иногда из глубины приходил низкий, протяжный вой — и невозможно было понять, принадлежал ли он мутанту, зверю или чему-то между.

Рената нервно замотала головой:

— Они не могли… не могли погибнуть все. Макс… Данила… Стас… — её губы дрожали, и она почти не слышала собственный шепот. — Они могли выскочить… как мы… они должны были…

— Ренат, — Дима медленно обернулся, — рушился целый маяк. Не карниз. Не балкон. Целое здание.

Он не говорил жестоко — просто честно. Но от его слов девушку ударило так, будто ледяная волна прошла по спине. Анатолий втянул воздух сквозь зубы, когда Рената затягивала бинт чуть сильнее. Наклонился к ней и тихо буркнул:

— Он не прав… шансов мало… но иногда… чудеса… случаются… — он подмигнул ей, хотя усилие далось ему почти с обморок.

И именно этой нелепой попытки подбодрить ей хватило, чтобы она снова задышала ровно. В этот момент снова раздался звук — приглушенный, но определенно человеческий. Где-то метрах в тридцати. И еще один — будто кто-то осторожно ступает по мокрой листве.

Дима резко поднял руку, показывая: «Замрите!». Все трое замерли, едва дыша. Сквозь ветви мелькнул тусклый огонек — свет фонаря. Потом еще один. И тихие команды вполголоса.

— Нашли следы…

— Сюда уходили трое…

— Дальше не уйдут…

Рената побледнела до прозрачности. Анатолий тихо выдохнул:

— Чёрт…

Дима шагнул назад, наклонился, схватил Ренату за запястье — не грубо, но решительно:

— Поднимаем его. Сейчас же. Вставай, Рената. Быстро.

— Он не сможет идти… — прошептала она, оглядываясь на Анатолия.

— Он либо пойдёт… либо их подстрелят всех троих, — Дима произнёс это холодно, но абсолютно верно.

Анатолий сам рванулся на ноги, хотя ноги под ним подломились, и Диме пришлось его поддержать.

— Я… не хочу им… доставаться… — выдохнул он, стирая кровь со щеки. — Ведите.

Рената была бледна, но уже не плакала. Она подхватила Анатолия с другой стороны, зажав оставшиеся бинты в зубах.

— Идёмте… — прошептала она, — только бы лес… не выдал нас…

И втроём, шатаясь, хромая, почти не дыша, они шагнули глубже во тьму, туда, где деревья стояли гуще, а земля под ногами была мягкая, вязкая, словно могла сама спрятать бегущих. За их спинами слышались голоса. И где-то ещё глубже… в иной стороне леса… раздался низкий, утробный рык. Рената едва сдержала всхлип. Теперь на острове охотились не только люди.

Под холодным, будто вымершим воздухом леса они двигались почти бесшумно, укутанные во влажные тени. Лес вокруг был густым, сырым, древним — таким, где земля дышала мхом, а корни деревьев вздувались, как жилы на теле гигантского зверя. Влажная зелень облепляла стволы, тянулась вверх, словно пыталась выбраться на свет, а под низкими кронами царила сероватая полутьма. Мягкая почва пружинила под ногами, пряча их шаги, но людям не становилось спокойнее — каждый звук мог быть чем-то худшим, чем ветка, треснувшая под собственным весом.

Анатолий, бледный, с плотно затянутым бинтом под ладонью Ренаты, дышал тяжело и хрипло, будто каждое движение отдавалось иглами в груди. Он старался не стонать, но с каждым шагом его тело все сильнее провисало, и Диме приходилось то и дело подхватывать его под локоть.

— Я… торможу… — прохрипел Анатолий, на мгновение останавливаясь и тяжело наваливаясь на ближайшее дерево. — Идите… без меня.

— Даже не думай, — жестко сказал Дима, став ближе. — До маяка ты нас дотащил. Теперь наша очередь.

Рената быстро глянула на них, глаза блестели — то ли от слез, то ли от страха. Она снова поправила повязку, проверила, не идет ли кровь, и выдохнула:

— Может… стоит вернуться? Хотя бы посмотреть… вдруг кто-то выжил… — голос дрогнул. — Лера… Макс…

В ответ лес будто хмыкнул — где-то далеко эхом прокатилось короткое, неразборчивое рычание. Даже