Майор. Назад в СССР. Книга 16. Часть 1 - Максим Гаусс

class="p1">В общем зале повисла глухая тишина. Остальные растерянно переводили тревожные взгляды с людей из НИИ на меня и обратно. Свет ламп мерцал, отбрасывая на стены пляшущие тени. Где-то в глубине комплекса капала вода — монотонно, бесконечно, словно кто-то отсчитывал последние секунды.

Осипов затравленно огляделся. Он анализировал, что можно сделать в сложившейся ситуации и каковы шансы.

Я-то был уверен в своих силах, а вот они нет. Оба прекрасно знали, кто я такой и наверняка понимали, что сейчас инициатива не на их стороне. Собственно, у них особо и выхода нет. И они наверняка вооружены, тут даже думать нечего.

Взгляд Бауманова был рассеянным. Он искал выход. Оценивал расстояния. Я видел это. Я сам так делал сотню раз.

— Стоп! Стоп! Максим, вы всё не так поняли, — вдруг сказал он, и я услышал в его голосе фальшивые, дребезжащие нотки. — Беркутов говорил о другом. О ликвидации последствий аварии. О завершающей стадии расследования. Вы же знаете, как формулировки иногда…

— Не надо, — спокойно перебил я, чувствуя фальшь. — Я не первый день в разведке! Вы хоть понимаете, как жалки ваши оправдания? Я не знаю, на что рассчитывали… Но почему вы никому не сказали о том, что у вас есть связь с материком?

— Вы много чего не знаете, товарищ Громов! — вздохнул Осипов. В его голосе послышались стальные нотки.

После этих слов он вдруг замолчал. Бауманов стоял сбоку от него, всего в паре метрах. Я видел, как они переглянулись — это был быстрый, едва уловимый взгляд, полный отчаяния и какой-то яростной решимости. Я видел такие взгляды и раньше. В Афганистане. В Сирии. Перед тем, как люди бросаются в последнюю атаку.

— Это вы ликвидировали Сухова? — прямо заявил я. — А после начали травить других участников экспедиции?

— Ладно, ладно, — сказал Осипов, умиротворяюще подняв перед собой ладони. — Вы правы. Я не могу этого объяснить. Не сейчас. Но поверьте, у нас был свой приказ.

— Чей?

— Беркутова. Только его. Никто из ГРУ, никто из КГБ об этом не знает. «Гроза» — это особая государственная структура. Мы сами по себе, подчиняемся напрямую Министерству Обороны СССР. И у нас свои задачи.

— Какие задачи? Имитировать спасательную экспедицию, а в процессе следования к точке назначения убивать ее членов?

Он не ответил, только тяжело вздохнул. Я мог бы действовать жёстко, в экспресс режиме, но чуйка подсказывала — нельзя! Если я перейду к активным действиям, могу упустить что-то важное.

— Вы просто не понимаете. Я вам сейчас покажу. Все покажу.

Осипов медленно повернулся и направился к одному из ящиков с грузом — к тому самому, который вызвал у меня подозрения еще при разгрузке. Я следил за ним, держа пистолет наготове. Бауманов остался на месте, скрестив руки на груди, но я заметил, как его пальцы сжимаются и разжимаются — считает секунды. Ждет сигнала.

— Я все вам объясню, — бормотал Осипов, не оборачиваясь. Голос его звучал глухо, словно он говорил не со мной, а с кем-то внутри себя. — Но сначала покажу кое-что. То, ради чего мы здесь.

Он наклонился над ящиком, принялся возиться с замком. Я понимал — он тянет время, пытается перехватить инициативу. Я слышал, как металл скрежещет о металл, как щелкают крепления.

Саблин стоял в нескольких метрах от меня, ничего не понимая. Теперь он смотрел на «ученых» так, словно они паразиты. КГБ-шники тоже насторожились, словно ищейки.

И в этот момент Игорь резко обернулся.

Я увидел это за долю секунды до того, как он выхватил пистолет. Короткий, черный скошенный ствол, направленный прямо на меня. Пистолет «Макарова». Его невозможно не узнать.

Лицо Осипова было сосредоточенное, искаженное, с каким-то неестественным оскалом. Глаза — пустые, стеклянные.

Он выстрелил дважды. Почти без задержек.

Но я был начеку. Первая пуля просвистела над моим ухом, я почувствовал, как воздух обжег кожу. Вторая ударила в бетонную колонну в том месте, где я стоял секундой раньше. Я прыгнул в сторону, закатился за ящики, услышал, как дробь бьет по дереву, как кто-то закричал — коротко, отрывисто, как от боли. Справа тоже раздалась стрельба — это бил КГБ-шник. Правда, он слишком торопился, поэтому стрелял почти не целясь.

Снова выстрел. После этого погас свет.

— Беги! — крикнул я замешкавшемуся Михаилу Ивановичу, и тот плашмя упал на пол, укрываясь за бетонными блоками.

Я выхватил свой ПБ-1С, который был подготовлен мной заранее. Высунулся из-за ящика, выстрелил вдогонку — раз, другой. Осипов и Бауманов уже бежали к выходу, топоча ботинками по бетонному полу. Скорее всего, пули ушли в пустоту.

— Стоять! — заорал я, но они уже скрылись за поворотом коридора.

Я рванул следом, но в полумраке споткнулся о какой-то растянутый кабель, упал, и больно ударился коленом. Поднялся, сделал еще несколько шагов. Слишком поздно. Где-то впереди грохнула тяжелая дверь, и наступила тишина. Только капала вода и бешено стучало сердце.

— Кажется, они ушли, — сказал Саблин, подбегая ко мне. Дышал тяжело, на лбу капельки пота. — В бункере, скорее всего, их больше нет!

— Черт возьми, снаружи же наш транспорт! — вскрикнул я, вскакивая на ноги. Прихрамывая, мы бросились к выходу. Врач за нами.

Выскочив наружу, мы с КГБ-шником остановились. Озирались по сторонам, пытались определить, куда именно они направились. Сейчас было полярное утро, если можно так выразиться. Мрачное, темно-серое небо, плотные низкие облака и снег, который не то шел, не то кружил в воздухе. Ветер порывами бил в лицо, обжигал щеки.

Осипов и Бауманов уже были у судов на воздушной подушке — там мелькали лучи света. В полумраке я различил, как они отчаянно возятся с двигателем, как один из них отцепляет тросы, которыми мы закрепили технику. Рывками, быстро, торопливо.

Вдруг показался один из водителей — они не ночевали с нами в бункере, предпочитая спать внутри судов, поскольку бросать технику на всю ночь было нельзя. Кажется, он хотел понять, что происходит. Раздался выстрел, человек упал.

— Суки! Стреляй! — крикнул я бегущему впереди КГБ-шнику, вооруженному пистолетом «Стечкина».

— Не достану, — остановившись, ответил он, щурясь от ветра. — Слишком далеко.

Бить из ПБ-1С на такое расстояние тоже не имело смысла. Мы бегом бросились вперед.

Осипов уже влез в кабину СВП. Двигатель натужно взревел — сначала хрипло, потом ровно, мощно. Судно медленно оторвалось ото льда. Бауманов остался снаружи — я видел, как он торопливо подбежал ко второму судну, несколько раз выстрелил. Затем он бросился обратно, запрыгнул на борт. Судно заскользило вперед, быстро набирая скорость.

Я вскинул ствол и вдогонку выстрелил несколько раз подряд. КГБ-шник последовал