Майор. Назад в СССР. Книга 16. Часть 1 - Максим Гаусс

быть готовы к тому, чтобы мирно либо силой, решить ситуацию. Другая часть группы отправилась разгружать суда. Я и оба КГБ-ника остались здесь, с нами же остался механик. Люди из НИИ убыли к судам, с ними пошли остальные.

— Что у вас за груз? — спросил я у Осипова, когда они принесли первые коробки.

— Оборудование. Припасы. Топливо, — ответил он уклончиво.

— Что за оборудование?

— Секретное! И Максим Сергеевич, вы же в курсе, что без соответствующего допуска, это не ваше дело, — недовольно буркнул Игорь Викторович, стоя позади меня.

Я промолчал. Но про себя отметил — эти двое становятся все более подозрительными. И груз у них явно не обычный.

Разгрузка заняла около часа. Ящики, тюки, канистры — все это сгружали на снег, потом переносили к первой гермодвери. Я не проверял содержимое и целостность — времени не было. Но запомнил, как Осипов и Бауманов нахмурились и недовольно переглянулись, когда один из ящиков чуть не упал.

Потом я вернулся в бункер, прошел в кабинет, где, судя по обстановке, ранее работал начальник объекта. Большой стол, кресло, сейф. В сейфе пусто, все содержимое забрали ранее. На столе — стопка сырых бумаг, отпечатанных на машинке, журналы, какие-то схемы.

Я взял один из журналов. Толстая тетрадь в кожаной обложке, с надписью «Рабочий журнал. Объект 82». Начал листать.

Даты, записи, подписи. Сначала — рутинные отчеты о работе оборудования, о поставках, о погоде. Потом — записи об экспериментах. Я мало что понимал в этих терминах, но чувствовал — здесь происходило нечто важное.

И вот — последняя запись. Двенадцатое января 1988 года.

«Объект законсервирован. Персонал эвакуирован на остров Хейса. Будем ждать отправку на материк. На временное хранение оставлен смотритель — техник Козырев Евгений. Плановое возвращение — через три месяца. Связь — по расписанию».

Все.

Я закрыл журнал, ухмыльнулся. Так, это не похоже на подделку. Кажется, от меня опять что-то скрыли.

Сунул его в рюкзак. Проверил пистолет. Чуйка пока молчала, но неприятное чувство уже сидело в голове.

— Вы знали? — спросил я у Осипова, когда вернулся в общий зал и дождался, пока поблизости не будет ушей. — Знали, что объект был законсервирован в январе?

Он лишь отмахнулся.

— Ерунда! Ничего тут не консерваировали. Вы что, верите тому психу? Да мы даже не знаем, кто этот человек! Заметьте, Максим Сергеевич, он не назвал ни своей должности, ни имени, ни фамилии. Ни в одном его слове нет и доли правды… Угу! Вообще-то я и Бауманов склонны считать, что он просто сошел с ума. Убил того бедолагу в белом халате, устроил стрельбу по комплексу, выгнал всех наружу, где они под воздействием низкой температуры естественно замерзли. Потом он разбил все радиооборудование, а сам законсервировался в том помещении. Видимо, у него там есть все необходимое. Либо, он выходит оттуда, чтобы пополнить запасы еды.

— Интересная теория! — пробормотал я. — Она более менее сходится с тем, что было указано в отчете, что мне дал Беркутов. Вернее, это вы так думали. Но есть много нюансов, которые ставят под сомнение все, что я от вас услышал… Кстати, я читал журнал дежурного. Сделанные там записи подтверждают слова безумца, здесь давно никого нет. Только один наблюдатель. И вы это знали. Знали, но ничего мне не сказали. Так?

— Громов! — ответил Игорь Викторович, скрестив руки на груди. — Беркутов дал нам четкие инструкции. Но лично мое мнение, все-таки нужно было вам рассказать истинную цель нашей экспедиции! Хотя он считал, что вы не должны это знать.

— Беркутов? — я сжал кулаки. — Так! Давайте-ка вот здесь по-подробнее?

Несколько секунд он просто молчал, словно подбирал нужные слова.

— А что вы хотите услышать, Максим?

— Правду! Какая бы она ни была!

— Правду вам никто из руководства не скажет! — твердо произнес он, глядя мне в глаза. — Ну ладно, так и быть, я вам расскажу. Вы наверняка не в курсе, но этот объект был построен совместно с немецкими учеными, вот только это произошло давно, еще в шестидесятых. Лаборатория полноценно заработала только в 1976 году. И исследования с тех пор здесь велись также, совместно с учеными из ГДР. Ваш отец был одним из руководителей, а после и вовсе возглавил программу и даже добился успехов. Само собой, он подписал документы о неразглашении. Что это означает, вы знаете. Но в 1984 году программу вдруг свернули, немцы прекратили исследования и финансирование. Вывезли часть образцов и свою группу. Ваш отец также убыл в ГДР, поскольку в Союз ему было возвращаться нельзя. Наше руководство тоже прекратило финансирование, затем они вывезли все самое ценное, а остальное законсервировали. По сути, тут ничего не было. Но в 1987 программу восстановили, вашего отца привлекли снова. Работа продолжилась под кураторством НИИ «Гроза», был определенный успех.

Я слушал не перебивая.

— Но как это всегда бывает, на финальном этапе немцы решили присвоить себе все лавры, а также тайно перевезти часть исследований на материк, но так, чтобы СССР не смог помешать. И у них это получилось. Однако, они забрали не все, намереваясь вернуться сюда в течении следующих трех месяцев. Оставили здесь дежурного, который выходил на связь и докладывал. А потом все оборвалось.

— Удивительное совпадение! И вы решили, что пока «Объект-82» пустует, можно по-быстрому забрать остальное. Так?

— В некотором роде, да.

Я выдержал напряженную паузу, изучая его взглядом. Вроде бы не врал, хотя заметно нервничал.

— Звучит как-то неубедительно! — заявил я. — Много нестыковок. Например, если немцы вывезли образцы, уже не знаю чего, то чего тут после них ловить? Если вы знали, что моего отца тут нет, зачем привлекли меня? Упавший вертолет… Сухов…

— Сухов! — невесело усмехнулся Осипов. — Он был на объекте несколько раз и знал, что на острове никого нет. Вертолет не был спасательным, он был нашим, с одного из экспедиционных судов. Но потерпел крушение.

Вдруг из динамиков раздался скрежет. Треск. Какие-то отдаленные гулкие голоса.

— Мы продолжим этот разговор позднее! — бросил я Осипову, затем подошел к запертой двери. Прижался ухом к холодному металлу. Тишина. Постучал.

— Козырев! — громко крикнул я. — Я знаю, как вас зовут. Давайте поговорим!

Никто не ответил. Микрофоны, видимо, были отключены. Или человек внутри просто не хотел разговаривать.

— Бесполезно, — сказал подошедший сзади Саблин. — Он не выйдет. И не заговорит.

Я обернулся. Саблин, молодой, с цепким взглядом. Осипов уже ушел — вероятно отправился консультироваться с Баумановым.

— Что думаете? — спросил я у молодого.

— Товарищ капитан… Думаю, нам нужно присмотреться к людям из «Грозы», — тихо сказал он, подойдя ближе. — Они