Майор. Назад в СССР. Книга 16. Часть 1 - Максим Гаусс

— Ну… — начал я, затем осекся и через несколько секунд продолжил. — Началось все с того, что мой отец и остальные ученые покинули объект. Они оставили наблюдателя, с целью вернуться сюда в течении пары недель и забрать результаты и оборудование. Но не срослось, что-то пошло не так. Связи не было. Вероятно, время года неподходящее или финансирования не хватило. Не знаю. А Беркутову были нужны разработки, чтобы потом либо использовать их в своих целях, либо продать. Американское ЦРУ, курируя этот проект, вероятно поставило им задачу, сначала все разграбить, а потом уничтожить. Так можно было решить сразу две проблемы — скрыть все следы, чтобы настоящие люди из НИИ «Гроза» ничего не получили и гарантированно остаться чистыми. Свалить из страны. Я даже не удивлюсь, что Беркутов никакой не генерал. Фиктивные документы. Деталей не знаю, да это и не важно. Для меня тут только одна непонятная загвоздка, зачем они привлекли к этому делу меня? Для чего эта история с обрывом связи, с голосом отца?

— Ты же Громов! — произнес Саблин. — Герой афганской войны!

— Я никакой не герой! — возразил я. — Мне просто везло. И к тому же, я был не один.

Саблин хмыкнул, затем громко произнес:

— Неважно, но на тебя по-прежнему кто-то точит зуб. Тебя сюда заманили, усыпив бдительность.

— Да, возможно… — кивнул головой я, затем подумав, продолжил. — Получается, покончить со мной где-то во льдах куда проще, чем в Афганистане или Пакистане⁈ Хм, может быть. В этих условиях это и впрямь проще всего, а приманка — мой отец. Ее грамотно протащили через руководство ГРУ, хотя я плохо представляю, как им вообще это удалось! Далее они подстроили аварию спасательного вертолета — вуаля, легенда готова. Хотя куда делся один из членов экипажа, все еще загадка. Вероятно, замерз во льдах. Так, ну а когда экспедиция была готова — проработанный сценарий уже имелся и они начали действовать. Сложно, трудно, но допустимо.

На многие вопросы у меня пока еще не было внятного ответа. Но я докопаюсь до истины, другого не дано!

Холодало, а нужно было как-то согреться. Мы развели костер в одном из помещений — благо в бункере нашлись бочки, деревянные ящики, старая мебель. Я разбил один из ящиков, раскрошил доски, поджег. Тепла было мало, дыма много — но хоть что-то. Пламя отбрасывало на стены пляшущие тени, и мне казалось, что эти тени живые — они двигались, переплетались.

Я сидел у огня, смотрел на пляшущие языки пламени и думал.

Если отца здесь нет, если объект законсервирован еще в январе, если вся история с сигналом бедствия — ложь, то зачем? Что Беркутову нужно от меня?

— А что вы знаете про Беркутова? — спросил я у чекистов.

— Мало, почти ничего. Но он не тот, за кого себя так старательно выдавал. Нас включили в экспедицию в последний момент, ему это не понравилось.

— То есть, он не генерал-полковник КГБ?

— Точной информации нет. Сложно распознать, где истина, а где подделка документов.

Я перебирал в голове варианты, и каждый был хуже предыдущего. Мысли все больше путались в голове.

Либо Беркутов знал, что «Гроза» задумала что-то неладное. Он подставил меня, чтобы я стал свидетелем. Или козлом отпущения. Если что-то пойдет не так — крайним будет капитан Громов, который самовольно покинул место службы, самовольно присоединился к экспедиции, самовольно… Дальше можно придумать что угодно. И никто не будет разбираться, где правда, а где ложь.

Второй вариант — Беркутов действовал в интересах «Грозы». А я нужен был им, чтобы открыть какие-то двери. Физически — не знаю. Может, мой отец оставил здесь что-то, что открывается только с моей помощью. Тоже не ясно.

Третий — вся эта история — месть. Беркутов имел зуб на меня. Либо отца. Меня использовали, чтобы добраться до него. Или просто чтобы насолить. Но отца здесь нет. И не было. Значит, и месть не удалась.

Ну и четвертый, самый глупый. Это не операция. Это зачистка. «Гроза» решила избавиться от всех, кто знал об объекте. Ученые уже мертвы. Смотритель заперт. Экспедиция почти уничтожена. Остались мы — четверо. И если Осипов и Бауманов вернутся, они нас добьют.

Я сжал кулаки. Нет, не добьют. Я не позволю.

— Товарищ капитан, — окликнул меня Саблин. Он стоял у стены, прислонившись плечом к холодному бетону. — Что нам теперь делать?

Глава 12

Разговоры

Эта ночь в бункере тянулась бесконечно.

Закутавшись в теплую куртку, я сидел у входа, прислонившись спиной к бетонной стене и смотрел на керосиновую лампу, что стояла посреди помещения. Света от нее было мало, но это лучше, чем ничего. Фонарик я давно погасил — глаза привыкли к ограниченной видимости. Я более-менее различал очертания коридора, дверные проемы, груду ящиков, спящих на полу людей.

Где-то там, снаружи, натужно выл ветер над ледяными торосами, но здесь, внутри, было очень тихо. Только по-прежнему откуда-то капала вода, да где-то в глубинах бункера ещё работало какое-то дежурное оборудование.

Вроде бы ничего особенного — ну, подумаешь, вода капает. Но спустя время этот звук начинал действовать на нервы. Монотонно, бесконечно, словно кто-то отсчитывал время до рассвета. Термометр на стене показывал температуру — плюс семь градусов. Холодновато, но снаружи намного хуже. Порой пробирало до костей, несмотря на теплый полярный комбинезон.

Я давно уже, ещё в прошлой жизни, заметил закономерность — как тепло ни одевайся, какого бы качества ни была твоя одежда, при отрицательной температуре все равно наступает момент, когда потеря тепла достигает той отметки, при которой человек начинает замерзать, что приводит к печальному итогу.

Сидеть в тишине иногда полезно. Но чаще нет. В голове вился рой мыслей. Сначала я думал о семье. О доме.

Егор и Лена. Михаил Михайлович, что был у нас в гостях. Мама в Батайске. Сейчас все это казалось далеким, почти нереальным. Я закрывал глаза и пытался представить их лица, но перед глазами сама собой возникала только бетонная стена «Объекта-82». Ящики. Темнота.

Спать почему-то не хотелось — организм давно перешел в режим ожидания, тот самый, который я знал по десяткам пройденных операций. Но мысли сами собой лезли в голову, и я не мог их остановить. Порой борьба с самим собой самая сложная.

Подумав о хорошем, невольно перешел к тревожным мыслям. Времени у меня было предостаточно, поэтому я решил провести работу над ошибками и тщательно обдумать все, что произошло с самого начала этой экспедиции.

Осипов