Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 12 - Сергей Алексеевич Евтушенко

Почти рассвело, и я распустил собрание. Механизм закрытия дверей Полночь тоже не контролировала — сейчас он скорее мешал, чем приносил пользу. Ключ от всех дверей сейчас мог применяться почти бесконечно, но я не мог лично сопровождать каждого, кому надо было гулять утром и днём. К тому же, меня ждал не сон или другой заслуженный отдых, а самая тяжёлая, самая важная часть последних суток. Часть, которую мне придётся выполнять одному.

— Ещё чего вздумали.

Кас перехватила меня почти у самых больших дверей, но до того, как я успел открыть портал.

— Думали, я снова отпущу вас одного? — строго спросила она. — Вы так просто от меня не избавитесь, Вик.

— А как же дела здесь? — слабо попытался отбиться я.

— С наступлением рассвета их количество стремится к нулю.

— Там будут сотни дуллаханов в отвратительном настроении. А потом и тысячи. Я-то отобьюсь…

— А я всё ещё могу поддерживать форму баньши столько, сколько нужно. Хотите замерить?

— Верю на слово, — я примиряюще поднял руки. — И страшно рад твоей компании. Но если поймёшь, что дело дрянь — уходи первой, хоть сквозь пол, хоть сквозь стены. Полночь не в форме после одновременного возвращения всей этой оравы, и наверняка воскресит только меня.

— Ваше слово — закон, Вик.

Ещё бы добавила «хозяин», как в старые добрые времена. Но я надеялся, что Кас всё-таки знала, что делала, несмотря на всю сложность предстоящей затеи. И первый шаг в ней — внутренний телепорт на расстояние в ползамка, перенос в один конец. В теории, Кас как раз и могла вытащить нас назад, пусть для этого требовалось спокойное место и немало сосредоточения с её стороны.

Настроиться на правильный образ местности. Я был в залах избранных лишь однажды, и картинка перед глазами вставала однообразная, но перепутать с чем-то её тоже было сложно. Цепочка старинных залов, на первый взгляд пустая, но это обманчивое впечатление. Раздвигающийся пол с многочисленными лестницами, многоуровневая глубина. Если служить не захотят все или почти все, придётся следить ещё и за Кас, кроме себя самого. Но раз уж она сказала, что может оставаться в виде баньши, сколько посчитает нужным…

Сфокусироваться. Изъявить свою волю.

Это, пожалуй, был самый очевидный способ для мироздания запихнуть меня в гроб после телепорта. Ненапряжный. Когда и жаловаться не на кого. Кто же мне виноват, что я переношусь в пространство, усеянное гробами чуть ли не под завязку? По такому случаю я ожидал оказаться в едва вмещающем меня саркофаге на самом нижнем из уровней, откуда и выбраться будет той ещё задачей.

Но нет, то ли из-за почти идеального времени, то или из-за соседства Кас, то ли иных факторов, я просто открыл глаза посреди первого из многих залов. Громадных и совершенно пустых, но ничем не примечательных в ином плане… Не считая мелко дрожащего пола, как раз собравшегося разверзнуться, подобно пасти дракона-лича. Впрочем, даже когда саркофаги окажутся в доступе, освободить из них первых людей было лишь началом.

Солдатское кладбище. Гробы с рельефами лиц, превратившиеся в самые неудобные на свете койки. Я уже слышал стук изнутри — задолго до того, как затих скрежет раздвигающегося пола. Рядом со мной из воздуха выплыла Кас — как и обещала, в форме баньши. Она склонила голову набок, словно тоже прислушивалась, и кивнула.

Пора приниматься за дело. Крышка первого саркофага опустилась на каменный пол с ощутимым стуком.

— Воин, держи ответ. Давно ли ты проснулся? Что последнее помнишь?

Формула опроса позаимствована у Далии, со слегка изменёнными вопросами. Я успел вовремя — почти идеально вовремя, чтобы помочь и навести хоть какой-то порядок. Ответы дуллаханов, выбирающихся из саркофагов с головами под мышкой, были весьма похожи. Проснулись в одно и то же время. Последние воспоминания — о смерти, последние эмоции — о вещах, случившихся много тысячелетий назад.

Я не предлагал службу сходу. Просто называл своё имя и титул, объяснял, какой сейчас год и предлагал передохнуть.

Как правило, мои слова воспринимали с лёгкой благодарностью. Из первых десятков никто из них не торопился хвататься за оружие, они лишь недолго приходили в себя, затем водружали головы на плечи и брались за новые каменные крышки. Я представлялся сам, а когда был занят поиском и освобождением новых дуллаханов, меня представляла Кас. Потихоньку создавалось впечатление, что к ней прислушиваются больше, чем ко мне, но я был только за.

Установить авторитет. Организовать выживших — тех, кто готов сотрудничать. Защитить их от тех, кто не готов.

Я не стал стрелять из Райнигуна, когда один из безголовых, не ответивший ни на один мой вопрос, попытался так же молча ударить мне в спину. На него хватило полэкса, а на следующего несостоявшегося убийцу — вопля баньши. Кас не только прикрывала меня физически, она улавливала негромкие разговоры у групп очнувшихся и старалась успокоить недовольных. Правда, чем больше проходило времени, тем сложнее ей это давалось.

Первая драка случилась, когда группа из пары десятков дуллаханов решила начать разбирать завал изнутри, а другая группа, примерно той же численности, заявила, что это вредное решение. Дескать, сперва надо сопоставить все факты и убедиться, что выживших вновь не пошлют на убой. Прежде чем их успели урезонить, в ход пошло оружие — в конце концов, если у тебя есть молоток, вокруг всё выглядит как гвозди.

Сражение удалось прекратить до того, как начались серьёзные жертвы. Но не успели победители выдвинуться на расчистку, вспыхнуло ещё одно — в другом конце залов. Затем ещё, и ещё, и ещё. Дуллаханы были сердиты, некоторые — озлоблены, кто-то чуть не захлёбывался яростью. Своё недовольство они выплёскивали на того, кто поближе, либо быстро находили единомышленников, сбиваясь в эдакие банды. Одна из них успела набрать несколько десятков человек, оккупировав один из залов целиком. Она бы быстро разрослась до сотен, если бы успела дружно вскрыть следующие саркофаги, но оказалась разбита почти без моего участия. Мне оставалось только убедить горстку уцелевших бунтовщиков не продолжать провокацию.

Не знаю, сколько прошло времени на самом деле. Достаточно, чтобы уже и мне начало казаться, что мы родились и жили в этих грёбаных залах. Что в мире нет ничего, кроме стука крышек каменных гробов, запаха смерти и одних и тех же вопросов для давно погибших солдат. Многие уже решили заново присягнуть Полуночи, а те,