Не та героиня этой дорамы - Дада Смехова

исключительно гастрономическими.

Причём настолько навязчивыми, что я почти слышала запах жареных пельмешек — хотя в реальности пахло пылью, дровами и моими умирающими надеждами.

О, как я мечтала хоть о чем-нибудь:

о воде,

о рисе,

о лепёшке,

о воде,

о паровой булочке,

о воде,

о чём угодно… съедобном.

Если четвёртый принц хотел психологически сломать меня голодом — поздравляю, Ваше Высочество, миссия выполнена.

Потому что, я уже была готова не просто шпионить — а вести отчёты с графиками, диаграммами, презентациями и художественным оформлением.

Лишь бы дверь открыли.

Лишь бы дали воды и еды.

Я понимала, что сопротивляться нет смысла.

Этот киношный мир живёт по собственному сценарию — заранее написанному, смонтированному и пущенному в эфир.

Со мной или без меня.

Теперь задача — красиво встроиться в сюжет и как-то попытаться не умереть по дороге.

Типа:

«Принято, Вселенная.

Я — статист третьего плана.

Пойду отыгрывать роль дровины в сарае.»

Ну а раз уж я здесь застряла, можно хотя бы… попытаться наслаждаться?

Или хотя бы не страдать слишком громко.

Хотя кого я обманываю?

Сейчас для меня наслаждение — это СТАКАН ВОДЫ.

За него я бы подписала контракт с дьяволом, принцем и всем драматическим отделом дворца разом.

----------------------------

Когда стемнело окончательно, я уже смирилась:

выбить окно поленом я смогу, только если перееду в следующий уровень культивации.

Полено оказалось тяжелее, чем моя оставшаяся надежда.

Было уже совсем темно, я уже окончательно сдалась пытаться выбить окно поленом — во-первых, окно явно было крепче меня, во-вторых, у меня даже сил не было высоко поднять это чертово полено, чтоб со всей силы швырнуть, как задумывалось изначально. Поэтому я сидела на этом полене — как на троне отчаяния — и пыталась придумать, как бы удобно улечься так, чтобы не сломать себе ничего, потому что помощь до утра я уже не ждала.

Хотя…

Где-то в глубине души теплилась надежда, что вдруг придёт Лизка.

Но Лизка теперь у нас персона важная, дипломатичная, и явно не из тех, кто лазит по сараям ночью, спасая подружку, пахнущую дровами, пылью и унынием.

Я верила, что она меня спасает…

Но через переговоры.

И нужно просто ещё чуть-чуть подождать.

--------------

Уже было совсем темно, когда я услышала звук открываемой двери.

Сначала в темноте я не поняла, кто вошел.

Но силуэт был явно мужского пола — высокая фигура, уверенные движения, никакой суеты.

Потом голосом Веньмина проговорили:

— Ты где? Выходи.

Наконец-то!!!

Я попыталась быстро вскочить… но быстро это получилось только у меня в голове.

Первый раз попыталась подняться — не вышло.

Второй раз — тоже не очень, но я хотя бы приняла вертикальное положение.

Пошла к выходу — как пьяная табуретка на тонком льду, спотыкаясь о воздух.

На пороге я, естественно, чуть не убилась.

Но Веньмин успел подхватить меня под руку — чётко, уверенно, профессионально.

Правда, как только я обрела устойчивость, он моментально отпустил, будто держал не меня, а бочку с тухлой рыбой, и сделал шаг назад.

И ровным, бесчувственным приказным тоном бросил:

— За мной.

Глава 16

Я опять в покоях четвёртого принца.

На этот раз здесь было гораздо уютнее, чем в прошлый визит…

Или, может, после стольких часов в сарае среди дров и дохлых стульев мне теперьвездеказалось уютно и прекрасно?

Покои были мягко освещены множеством свечей, стоящих на высоких, резных подставках и подсвечниках.

Выглядело красиво, атмосферно…

И первая мысль —а где, простите, пожарная безопасность?

Но мысль улетучилась так же быстро, как появилась, потому что я увидела стол с едой.

И главное — кувшин с напитками.

Я застыла.

Организм поднял белый флаг капитуляции.

Принц сидел за столом, но ничего не ел.

Он просто неспеша протянул руку к кувшинчику и начал медленно наливать себе в чашечку.

Удивительно, но у него ни одной капли не пролилось мимо — будто сам кувшин боялся его расстроить.

А я следила за каждым его движением, как умирающий в пустыне, который вдруг увидел оазис.

Каждая капля, что стекала в его чашку, казалась мне самым драгоценным звуком на свете.

Мне казалось, что если он сейчас поднесёт чашку к губам,

выпьет…

ине предложит мне—

я просто умру.

Моё горло издало звук, похожий на

«Хгхн…»

в надежде, что это привлечёт внимание.

Но принц, кажется, наслаждался каждым миллиметром этого издевательского процесса наливания.

Он налил чашечку, неторопливо покрутил её в руках, поднял на меня взгляд — ленивый, невозмутимый — и протянул…мне?Или кому-то за моей спиной? Проверять не стала

Я сделала шаг вперёд, вопросительно глядя на него, пытаясь считать по лицу хоть какую-то эмоцию.

Ничего.

Он по-прежнему смотрел на меня так, будто просто наблюдает за движением облаков.

Видимо, ему надоело держать пиалу, потому что он спокойно поставил её на стол и жестом пригласил меня подойти.

Уговаривать меня не надо было.

Шатаясь, как деревянный человечек после трёх суток без воды, я подошла к столу, схватила пиалу и одним махом её выпила.

Не знаю, что это было — чай? отвар? чистый рай в жидком виде? — но вкус был кисленький, свежий, божественный.

Я чуть не расплакалась от счастья.

Правда, через секунду закашлялась — горло запершило так, потому что пить надо было по капле, а не как конь на водопое.

Я хотела ещё.

Очень.

Мозг от радости вообще перестал работать.

Я уже потянулась к кувшинчику, но принц оказался быстрее — перехватил его и начал медленно наливать себе в чашечку.

Я растерянно замерла, наблюдая за каждым его движением, облизывая губы — влажные, наконец-то влажные — и ощущая, как приятно снова чувствовать собственный язык, а не пустыню Сахару во рту.

Он налил себе в чашечку, а кувшинчик поставил рядом с собой — прямидеальноблизко, так, чтобы я даже не думала тянуться туда без разрешения.

Понятно. Демонстрация власти уровня «руки прочь, смертная».

Ну ладно. Ясно же: сейчас начнётся разговор об условиях нашего