Не та героиня этой дорамы - Дада Смехова

будто собирается вручить мне орден за заслуги перед империей.

Я смотрю на это всё великолепие, но даже не шевелюсь.

— Благодарю, ваше высочество, уже…достаточно, — киваю на тарелку, но намекаю, на его предложения, которые он выдает не хуже, чем изысканные блюда.

Беру палочки.

Ужас.

Палочки — зло во плоти.

Мне бы вилочку… или хотя бы ложечку… или прям руками, честно, сейчас уже я не гордая.

Подцепляю кусочек зелени — точнее, пытаюсь.

Зажимаю его палочками, как хирург в состоянии клинической смерти.

И, не дыша, тащу ко рту.

Приходится наклониться максимально низко над тарелкой, чтобы зелень не решила покончить жизнь самоубийством и не прыгнула на пол.

Дотягиваюсь. Успеваю поймать губамиодин листочек.

Второй листочек падает обратно в тарелку — слава небесам, не на стол.

Делаю вид, что всё шло строго по плану.

Спокойствие. Грация. Соблазн по-китайски.

Поднимаю глаза на принца.

Он сидит напротив, как будто ничего особенного не происходит: просто наблюдает, как я, измученная, пыльная, полусумасшедшая от голода, старательно жую листочек зелени.

Он смотрит.

Я смотрю.

И это выглядит, как какая-то странная, извращенная версия свидания, — где один пришёл, чтобы загадками и полутоном «подкатывать угрозами», — а другая — просто мечтает: закрыть глаза… и никогда больше не вспоминать этот день.

—Попробуй вот это,— произнёс принц и добавил мне в тарелку идеально красивый зелёный стручок перца. — Здесь его очень хорошо готовят.

Да уж.

У меня прям огромный опыт дегустации перцев-пыток, спасибо большое.

— Не сомневаюсь…ни в искусности повара… ни ввашем умении красиво это преподнести, — отвечаю, кое-как проглотив свою зелень.

Но голосом явно намекаю:твои предложения — как этот перец. Даже пробовать не хочу.

Сразу вспомнилось, как я уже ела этот «местный деликатес».

И как после этого мои губы опухли так, будто я сделала бесплатную процедуру у самого плохого пластического хирурга империи.

Рот горел, глаза слезились, а жизнь пролетала перед глазами.

И сейчас я смотрю на этот зеленый стручок и понимаю:

его «предложение» — точно из той же серии.

Красивое.

Зелёненькое.

Улыбается тебе из тарелки.

А ты уже знаешь, что после первой же попыткиты пожалеешь обо всём сразу.

Так что нет, спасибо.

Мне одного токсичного элемента в этой комнате вполне достаточно — и это вовсе не перец.

—Тебе помочь?— спрашивает принц насмешливо, наблюдая, как я героически пытаюсь выловить палочками кусочек мяса, пока он не пропитался перцем и не превратился в огненный шар местного производства.

— Не смею вас беспокоить, ваше величество, — выдавливаю максимально вежливо, хотя внутри меня всё уже кипит, шкварчит и бросает искры.

Да мы оба понимаем, что говорим сейчас вообще не о еде.

Он намекает на своё «предложение».

Я — на то, что «спасибо, но нет»… но при этом вынуждена играть роль идеальной служанки, котораяможет всё сама, всё сделает и даже не пикнет, лишь бы не навлечь на себя ещё один пункт в списке казней.

Принц, будто ничего не происходит, берётдругойкувшинчик и наливает мне в пиалу.

Поставил ближе ко мне — мол, пей, не умри раньше времени.

Я взяла пиалу и сделала маленький глоток…

Вода.

Обычная. Настоящая. Холодная. Неострая. Неядовитая.

Я едва не заплакала от счастья.

Значит, тот предыдущий напиток… скорее всего был вином.

И шум в голове, скорее всего, не просто от радости возвращения к цивилизации.

Хотя, честно говоря, возможно, я уже настолько вымотана, что даже чай из мыльной пены подействовал бы как шампанское.

Я с наслаждением начала пить воду.

Хорошо, что пиала была достаточно вместительная — можно было хоть раз в жизни напитьсядосыта, а не тремя церемониальными глотками, как они тут привыкли.

И тут, в самый момент моего водного блаженства, принц будничным, абсолютно спокойным тоном произносит:

— Мы притворимся влюблёнными.

Я подавилась так эпично, что, кажется, установила новый рекорд по разлету жидкости из человеческого организма.

ЧТО. МЫ. СДЕЛАЕМ?!

Вопрос вылетел бы наружу, если бы не застрял где-то между трахеей и шоком.

В итоге он проявился в виде фонтана воды, который брызнул из моего рта, носа, лёгких, души — короче, отовсюду, откуда у приличной девушки ничего не должно брызгать.

Вода оросила всё вокруг.

Стол.

Свечи.

Пол.

Я захлопнула рот и нос руками, пытаясь поймать вылетающие из меня вопросы, маты, сопли и остатки воды.

Веньмин взвился, как разъярённый сокол, пытаясь своим телом защитить принца от моего водяного покушения.

Но принц легко взмахнул рукой, мол: «Успокойся, это всего лишь фонтан идиотизма, я привык».

Веньмин злющим взглядом сверлил меня, будто уже мысленно выбирал длину палок для казни.

Кажется, дыхание возвращалось.

Я таращилась на принца, совершенно не уверенная, стоит ли переспросить — действительно ли он сказал то, что я услышала?

Или это последствия сарая, обезвоживания и слишком крепкого вина?

Но передо мной сидел принц. И кажется, я все таки доплюнула до него

Он невозмутимо протянул руку.

Веньмин вложил в неё шелковый белоснежный платок, как хирург инструменты.

Принц спокойно вытер руки, кажется на лицо я ему слава богу не попала, отряхнул одежду, слегка расправил рукава, подкорректировал ханьфу на коленях…

И только после этого лениво, оценивающе посмотрел на меня.

И тут принц спокойным жестом протянул руку вперёд, и … подал мне платок. Галантно. Как будто я не обдала его водой, а случайно чихнула лепестками сакуры.

Я уставилась на его руку, протягивающую платок. Потом на принца.

И не решилась взять.

Сидела, прикрыв нижнюю часть лица — как криминальный элемент, пойманный на месте преступления.

Потому что я чувствовала: если сейчас хоть что-то спрошу, хоть пискну, хоть глупо кашляну…

Он меня опять где-нибудь запрет. На неделю, как минимум.

Без еды.

Без воды.

Принцу, видимо, надоело ждать, пока я соберусь с духом (или сражусь с собственными соплями).

Он просто взял и положил платок мне на колени.

После этого выпрямился, бросил взгляд на стол — видно, хотел налить себе вина, но глубоко вздохнул… и передумал.

Опять слегка расправил своё ханьфу на коленях.

И спокойным голосом произнёс:

— Мне нужна причина приходить в поместье к первому принцу.

Я моргнула.

Потом ещё