Лена в гареме у дракона или дракон у Лены - Ольга Барыкина

— Тогда объясните, почему письма из столицы в восточные провинции идут сорок один день, — сказала Лена. — Голуби у вас, видимо, стареют медленнее времени? Или они летят кружным путём через соседнее королевство?

Сарель открыл рот, потом закрыл. Потом открыл снова — но Лена уже смотрела на него с таким выражением, что он передумал и сделал вид, что поперхнулся.

— Министерство строительства, — продолжила Лена, даже не глядя в папку.

— Утверждено семнадцать мостов! — радостно вставил главный архитектор.

— Построено два, — спокойно сказала Лена.

— Остальные в процессе!

Лена посмотрела на него с таким лицом, будто он только что сказал, что трава зелёная, а небо голубое.

— В процессе чего? Испарения бюджета? Исчезновения стройматериалов? Или, может быть, они строятся сами собой, усилием мысли?

В зале кто-то нервно кашлянул. Кто-то тихо засмеялся — и сразу испуганно замолчал.

— Министерство здравоохранения, — сказала Лена.

Теперь стало особенно тихо. Даже огонь в камине, казалось, притих.

— Лекарства доступны всем регионам, — осторожно произнёс чиновник, явно заготовленную фразу.

Лена подняла взгляд.

— Тогда почему южные деревни лечат лихорадку травами, признанными декоративными? У них там, видимо, цветочная терапия, а не медицина?

Молчание.

— И почему закупленные лекарства регулярно «теряются» между складом и больницей? Они убегают? У них есть ноги? Или их кто-то провожает — тоже с ногами?

Герцог Орвин резко вмешался, повышая голос до такого тона, который обычно приберегают для слуг-неумех:

— Вы не понимаете, как сложно управлять Империей! Это не ваша кухня, где можно пересчитать картошку!

Лена посмотрела на него очень спокойно. Так смотрят на ребёнка, который наконец сказал что-то глупое, и теперь не знаешь — то ли рассмеяться, то ли пожалеть.

— Нет, герцог. Я как раз начинаю понимать.

В этот момент дверь в зал приоткрылась без стука.

И вошёл Люциус.

Он остановился на пороге, прислонился плечом к косяку и сложил руки на груди. Вид у него был такой, будто он пришёл смотреть любимый спектакль — с предвкушением и явным желанием остаться на бис. Только попкорна не хватало. Он медленно окинул зал взглядом — каждого по очереди, никого не пропуская.

— Вы действительно думали, что это не всплывёт? — спокойно спросил он.

Никто не ответил. Герцог Орвин вдруг заинтересовался своими записями. Граф Тарвель уставился в окно, хотя шторы были задёрнуты.

Лена закрыла папку.

— Итак, — сказала она. — Деньги исчезают. Продукты исчезают. Мосты исчезают. Лекарства исчезают. Отчёты существуют отдельно от реальности — они, видимо, живут своей увлекательной жизнью в параллельной вселенной.

Она выдержала паузу.

— Вопрос в том, хотите ли вы это исправить или продолжите делать вид, что главная проблема в Империи — это я с моей папкой?

Граф Тарвель снова попытался подняться, но на этот раз как-то неуверенно.

— Вы забываетесь! Вы всего лишь…

— Человек, который умеет считать, — спокойно перебила Лена. — Да. И который задаёт вопросы. И который, в отличие от некоторых, не боится, что цифры укусят.

Она посмотрела на него.

— Так почему вы так боитесь цифр, граф? Они же не кусаются. В отличие от правды.

Тишина стала окончательной. Такое бывает, когда все слова кончились, а совесть — если она была — притихла в дальнем углу.

Люциус тихо добавил, не повышая голоса:

— Потому что цифры не склоняются перед титулами. Им всё равно, граф вы или герцог. Сорок тысяч мешков зерна — это сорок тысяч. Хоть с гербом, хоть без.

Лена закрыла папку окончательно. Подхватила остывшую кружку чая, посмотрела на неё и поставила обратно — уже не надеясь.

— С завтрашнего дня каждое расходование должно подтверждаться реальным результатом, а не красивой бумажкой, — сказала она уже у выхода.

Пауза.

— И если кому-то кажется, что это невозможно, напомню: вы уже давно делаете невозможное. Просто в обратную сторону.

Она развернулась к двери и добавила, не оборачиваясь:

— А если реальность совсем перестанет совпадать с отчётами, я всегда могу пригласить сюда дракона. Он, конечно, сожжёт пару стен, но зато быстро найдёт, куда делись ваши деньги. У драконов, знаете ли, на такие вещи нюх лучше, чем у налоговой инспекции.

Люциус слегка наклонил голову — будто подтверждал, что это не угроза, а абсолютно рабочий вариант. И шагнул следом за Леной.

Дверь закрылась.

В зале Совета ещё долго никто не говорил.

Слышно было только, как потрескивают поленья в камине да скрипит перо герцога Орвина — он что-то сосредоточенно записывал на полях своего блокнота. Говорят, потом нашли этот листок. Там было написано одно слово: «Крысы».

Потому что впервые спор был проигран не человеку.

А арифметике.

Глава 15. Дракон начинает влюбляться (и паникует)

Люциус заподозрил неладное в тот момент, когда услышал смех стражников.

Настоящий смех.

Не нервный, не тот дребезжащий смех, которым люди обычно пытаются намекнуть: «Я очень маленький и безвредный, пожалуйста, не превращайте меня в пепел». А нормальный, человеческий, почти неприличный для императорского дворца.

Два охранника стояли у окна и оживлённо обсуждали что-то, совершенно забыв, где находятся.

— …А потом госпожа Лена посмотрела на министра и сказала: «Если вы принесёте мне ещё один отчёт без цифр, я выдам вам цветные мелки и отправлю рисовать бюджет на городской площади у фонтана». И знаешь, что он сделал?

— Что?

— Принёс цифры. На следующий же день!

Оба расхохотались так громко, что у одного из них съехал шлем.

Люциус замер.

Стражники заметили его одновременно. Побледнели синхронно, будто репетировали этот трюк годами. Шлем, который съехал, так и остался набекрень — поправлять его в присутствии императора было уже как-то бессмысленно.

— Ваше Величество… — начал один.

— Продолжайте, — спокойно сказал дракон.

Выражение лиц стражников ясно говорило: они предпочли бы, чтобы их прямо сейчас поставили слушать доклад министра культуры о пользе серенад в военное время.

Люциус несколько секунд смотрел на них, потом молча пошёл дальше. Но странное ощущение осталось — будто кто-то незаметно перекраивал его дворец без чертежей и разрешения.

Раньше во дворце было тихо. Слишком тихо. Люди говорили шёпотом, двигались осторожно и старались испариться с его пути ещё до того, как он заметит их присутствие. У них это отлично получалось — некоторые слуги развили скорость, которой позавидовали бы эльфийские разведчики.

Теперь всё изменилось. Слуги спорили в коридорах. Громко. С жестами.