ЮНКОР - Влад Винтер

Пропускаю Олю в проходе и возвращаюсь на свое место несколько странной походкой — иду слегка согнувшись, будто у меня болит живот. Одну руку держу в карманах и оттопыриваю штаны.

Опустившись на свое место, облегченно выдыхаю. Впервые с того момента, как я попал в тело Дениски Матвеева, я ощутил эрекцию — и невероятно мощную. Подростковые гормоны, понятное дело. Но Анна Андреевна как же хороша!

Чтобы угомонить молодой организм, смотрю в окно, за которым мелькают деревья, спускающиеся со склонов будто горцы в зеленых папахах. Слева, за горами — Краснодар, а если ехать прямо, за Туапсе, то попадешь в Сочи, Сухуми, в Тбилиси. Можно и в Чечню, если есть желание.

Возвращается Синявина. Спокойно поднимаюсь (эрекции как не бывало) и пропускаю ее к окну. Как раз с возвышенности открывается великолепный вид. Потемневшее к вечеру море озарено все еще высоким, но уже заалевшим солнцем. Геленджикская бухта, Геленджик. Треть пути позади.

— Красиво, правда? — спрашивает Оля.

Я киваю. Мои прежние глаза видели много чудных закатов — в Турции, в Таиланде, во Вьетнаме, — но этот скромный закат над Геленджикской бухтой мне почему-то нравится больше.

Ребята устали. Многие спят, откинув головы на подголовники, или прикорнув на плечо товарища. После Геленджика начинает позевывать и Синявина. Наконец, не выдерживает и, свесив голову на грудь, засыпает. Копна светлых волос закрывает ее лицо.

Какое-то время я смотрю в окно через плечо Ольги, думая о своем. Творческие амбиции у меня были с раннего детства. В шесть лет начал писать, мечтал стать писателем. В подростковом возрасте к писательской мечте прибавилась еще одна фантазия — кино. Я захотел стать актером, режиссером или, на худой конец, сценаристом. Смотрел массу фильмов, даже книжки какие-то по этой теме почитывал.

Думал поступать во ВГИК, но мать отговорила — боялась, не поступлю, заберут в армию. В результате поступил в педагогический, стал историком. Но ведь и актером в конце концов стал, правда, совсем не таким, как мечталось. Работал, что называется, не лицом, а совсем другим местом.

Но вот мне снова пятнадцать, у меня есть шанс попытаться стать кем угодно, тем более, с теми знаниями и умениями, которыми обладаю.

Отворачиваюсь от окна в сторону салона, отыскиваю глазами Анну Андреевну. Спит, подперев голову рукой. Хороша, ничего не скажешь! Вот она, натуральная красота советской девушки! Никакой косметики, и, уж тем более, никакого силикона.

Вспоминаю, как моя жена Ангелина огорошила, явившись домой с новыми силиконовыми сиськами. Губы, а, если точнее, настоящие губища, она себе сделала еще раньше. И ринопластику сделала, — все-то ей собственный нос, на мой взгляд, премилый, не нравился.

Открыв Геле дверь, я едва не спросил: «Вам кого, женщина?». Супруга моя была похожа на силиконовую куклу, что продают на китайских сайтах.

Хорошо, к тому моменту наши с Гелей отношения охладели и все стремительно катилось к разводу. Так что мне и не особо было жалко погубленной идиотской модой красоты.

Внезапно Анна открывает глаза. Не мигая, смотрит на меня. Кончики ее губ медленно ползут вверх. Вожатая улыбается и, легко поднявшись с места, направляется прямо ко мне.

Я сижу ни жив ни мертв, сердце колотится так, будто готово провалиться в прочные сандалии «Скороход» из темной кожи. Она все поняла, и сейчас меня ждет жесткий нагоняй. Вот так попал ты, Дениска Матвеев!

Анна Андреевна подходит, и, ухватившись за подлокотник, смотрит мне прямо в глаза. Я вжимаюсь в кресло, не в силах отвести взгляд.

— Денис, а ведь я все давно поняла, — будничным тоном говорит она.

Проглатываю появившийся в горле комок. Вожатая все знает! Знает, что я — 42-летний порноактер из будущего. Что же дальше? Меня посадят в тюрьму или будут исследовать в НИИ?

— Еще на пляже заметила твои взгляды, — голос Анны становится тихим, почти интимным.

Она косится на спящую Синявину, затем оглядывается на других пионеров.

— Не бойся, все спят, — шепчет вожатая и вдруг садится мне на колени.

Ее губы нежно касаются моих. Тело словно бьет электрическим током, мои руки оказываются на ее ягодицах, судорожно задирают подол сарафана, ищут трусики.

— Матвеев!

Я уже готовлюсь войти в Анну, но тут вижу в зеркало заднего вида вытянутое лицо водителя. Стыд, страх и сожаление, смешавшись, бьют мне прямо в мозг.

— Денис!

Открываю глаза. Вижу Синявину. Бросаю взгляд на Анну Андреевну — она как ни в чем ни бывало спит на своем месте.

— Ты чего стонешь как тюлень? — спрашивает Оля.

— Я? — протираю глаза.

— Ну, не я же! — пожимает плечами Синявина.

Бросаю взгляд на штаны: в моей прежней подростковой жизни такой сон непременно оставил бы следы. Хорошо, все-таки, быть взрослым!

Смотрю на свою попутчицу и, неловко улыбаясь, выдавливаю из себя:

— Да, так, приснилось, как я охотился на тюленей в Арктике. С Андреем Некрасовым, автором «Капитана Врунгеля».

Оля хмыкает и достает свой блокнот.

Глава 13

Пока я спал, мы добрались до Лермонтово. За окном — сумерки, ветви деревьев нависают над дорогой, как щупальца фантастических существ.

— Который час?

Оля смотрит на часы:

— Восемь ровно.

Автобус сбавляет скорость и подъезжает к автовокзалу, у которого мы останавливались утром. Сейчас здесь пустынно, лишь фонарь освещает скамейку, на которой сидела бабуля, угостившая меня яблоком.

Водитель тормозит и, оглянувшись, сообщает:

— Остановка — десять минут. Всё делаем по-быстрому.

Воздух на улице густой, насыщенный морской влагой.

— Бррр! — поеживается Синявина. — Как свежо!

На руках у нее явственно проступает гусиная кожа.

Пионеры под бдительным присмотром вожатых спешат в здание вокзала. Разговорчиков, пересмешек практически нет — все устали, все хотят поскорее домой. В «Орленок».

Дождавшись своей очереди в мужской туалет, делаю свои дела и спешу в автобус, не дожидаясь Ольги: уж очень прохладно на улице.

Сажусь у окна. Приходит Синявина, плюхается на место рядом.

— Как есть охота, — говорит по-простому.

Тут она права. Молодое тело требует еды, но не похоже, чтобы в автобусе был запланирован еще один перекус. Теперь уже до «Орленка», а там наверняка покормят — не оставлять же скитальцев без ужина.

Возвращаются вожатые. По головам пересчитывают «орлят» — все на месте.

Автобус выруливает от вокзала, выезжает на трассу. Водитель