ЮНКОР - Влад Винтер

Ну, надо же! Как быстро она прошла путь от девчонки, загораживавшей плечом блокнот со своими драгоценными строчками, до юной корреспондентки, готовой поделиться авторством. Я прекрасно понимаю, в чем тут дело: Синявина, очевидно, начала влюбляться в меня. А ведь мне это совершенно не нужно!

— Хорошо, — вздыхаю я. — Теперь давай перепишем набело.

Мы углубляемся в работу: правим, переписываем, находим новые удачные фразы. Через час готов чистовик. Два листа, исписанных убористым Олиным почерком — полноценный репортаж на половину газетной полосы.

— Лариса Викторовна, — окликает Оля библиотекаршу. — Мы закончили. А у вас случайно пишмашинки нет? Нам бы перепечатать для газеты.

«Фрекен Бок» снимает очки:

— В комнате вожатых есть. Ключ у Анны Андреевны должен быть. Если не у нее, то у старшей пионервожатой.

Я внутренне собираюсь. Встреча с Анной после вчерашнего вечера и моего сна в автобусе обещает быть волнительной. Но делать нечего.

Синявина собирает со стола блокнот и бумаги.

— Пошли, — бросает мне.

Мы выходим из библиотеки. Найти Анну Андреевну оказывается несложно — на ловца, как говорится, и зверь бежит. Вожатая сидит в холле на первом этаже за столиком дежурного и что-то пишет в журнале.Увидев нас, поднимает голову. Я сразу замечаю, что ее взгляд задерживается на мне дольше обычного, и он немного теплее, что ли.

— Юнкоры? — спрашивает Анна Андреевна чуть насмешливо. — С репортажем?

— Ага, готово! — рапортует Синявина, протягивая рукопись. — Только перепечатать надо. Лариса Викторовна сказала, в вожатской есть пишмашинка.

Анна Андреевна берет в руки листок, начинает читать. Быстро увлекается, и в какой-то момент мы с Олей видим, как в уголках глаз вожатой появляются слезинки. Синявина толкает меня в бок: смотри, мол. Вижу, вижу. Вот оно, воздействие качественного текста.

Вожатая смахивает слезу рукой, возвращает Ольге рукопись. Смотрит удивленно и даже восхищенно:

— Сами написали?

— Ага, — кивает Синявина. — Вместе.

— Ну, молодцы, ребята! — Анна Андреевна почему-то смотрит не на Олю, а на меня. — Я, конечно, знала, что в нашем десятом отряде большие таланты, но чтобы настолько!

Анна поднимается и ведет нас в вожатскую. Это — маленькая комната на первом этаже, прямо за столовой. В центре комнаты — стол, вдоль стен — несколько стульев и небольшой диван.

На столе — пишущая машинка. Черная, компактная, с блестящими клавишами и золотистыми крупными буквами над кареткой — «Москва».

— Умеешь печатать? — спрашивает Анна Андреевна у Оли.

Та отрицательно качает головой.

— А ты, Матвеев?

— Немного, — помедлив, отвечаю я. На самом деле печатать слепым методом я научился еще в 2000-х, когда писал на ноутбуке рефераты и курсовые. Но на механической машинке печатать не довелось.

— Ну, давай, — вожатая указывает на стул. — Покажи, на что способен.

Сажусь, заправляю бумагу. Клавиши тугие, непривычные после компьютерной клавиатуры. Тем не менее, я довольно лихо отстукиваю первый абзац.

— Молодец! — восклицает Анна Андреевна. — Ты прямо как секретарь-машинист. Где обучился?

— В школе, — отвечаю, продолжая печатать. — У нас кружок был. Юных секретарей-машинистов.

Анна Андреевна и Оля стоят у меня за спиной. Я чувствую запах духов вожатой — что-то легкое, цветочное. Кажется, этот же запах я ощущал во сне, когда непослушными от волнения руками срывал трусики с Анны. Встряхиваю головой, стараясь не отвлекаться. Клавиши стучат.

Через двадцать минут выстукиваю последнюю строчку, вытягиваю лист и отдаю Оле.

— Проверь, нет ли опечаток.

Пока Синявина водит пальцем по строчкам, я откидываюсь на спинку стула и разминаю пальцы — чуток затекли с непривычки. Подняв глаза, встречаюсь взглядом с Анной Андреевной. Ее скулы слегка розовеют, и она начинает смотреть в окно.

— Всё чисто! — торжественно сообщает Оля. — Ни одной ошибки.

— Отлично, — говорит Анна Андреевна, забирая у Синявиной машинописный текст. — Идемте, отдадим Гвоздеву.

Редакция газеты «Салют, Орленок!» располагается в соседнем лагере, в «Стремительном». До него идем пешком. По пути встречаем десятый отряд, который под руководством Владилена Львовича играет в волейбол на пляже. Раздаются веселые крики, взмывают в воздух загорелые тела. Мне становится завидно.

— А эти опять отлынивают! — весело орет Ларионов, завидев нас. Отвлекшись, Колька получает удар мячом по лбу. Все, включая Ларионова, смеются.

— Мы в редакцию, Владилен Львович! — сообщает Анна.

На ее напарнике — только синие короткие шорты. Торс Владилена крепок, бицепсы и грудные мышцы хорошо развиты. Я с неожиданной злостью думаю о диванчике в вожатской — интересно, не используют ли его Владилен и Анна не по прямому предназначению? Тут же одергиваю себя: это не мое дело, и, более того, вожатая мне не нужна. Я скоро уезжаю из «Орленка» в большой мир и большую жизнь. И все-таки тот диванчик беспокоит…

— Как закончите, дуйте сюда, — кричит Владилен Львович. — У нас тут соревнования намечаются!

Редакция орлятской газеты оказывается обычной комнатой в административном корпусе «Стремительного», заставленной столами и заваленной бумагами. Гвоздев сидит за одним из столов, что-то строчит в обычной школьной тетрадке. С ним в комнате — полная девица лет двадцати с россыпью веснушек на носу.

— Ребята, познакомьтесь, — представляет Анна Андреевна. — Это — Светлана Леонтьевна Лаврухина, главный редактор газеты нашего пионерлагеря.

Девица нам широко улыбается, но со стула не встает.

— А это, Светлана Леонтьевна, — продолжает Анна Андреевна. — Наши таланты. Золотые перья десятого отряда «Звездного». Денис Матвеев и Ольга Синявина.

— Приятно познакомиться, — кашляет редакторша, вынимая из шкафчика папиросы. — Принесли что-нибудь?

— Репортаж из Новороссийска, — Анна Андреевна протягивает Лаврухиной рукопись.

Светлана Леонтьевна надевает очки, кладет листы перед собой и, закурив папиросу, начинает читать. Кажется, что с каждым прочтенным абзацем ее лицо вытягивается от удивления.

— Ну, надо же! — восклицает редакторша, закончив чтение. — Весьма недурно! Ребята, это же готовый материал в номер! Даже править почти не надо. Молодцы, юнкоры!

Синявина и Анна Андреевна аж светятся от счастья, да и я, откровенно говоря, чувствую глубокое удовлетворение. Конечно, всего лишь пионерская газета, крошечный тираж, но — это только начало большого пути.

А Лаврухина не унимается, продолжает лить елей на авторские сердца:

— Вот что бывает, когда пишешь не казенщину, а правду. А мы тут, в «Орленке», за живое слово бьемся. Так что завтра же ваша статья пойдет в «Салют». Федя, фото готово?