Воздушная кавалерия. Том 1 - Джек из тени

жизни. Я лежал, прижавшись щекой к холодному склизкому камню, и в полной мере ощущал свою безысходность. Ждал, когда вернётся хозяин логова, чтобы закончить начатое медведем; когда боль от сломанного корсета и внутреннее кровотечение наконец сделают свое дело, и я потеряю сознание и умру. Как специалист, я бы сказал, что программа под названием «Кирилл Строганов, версия 2.0» выдала критическую ошибку и готовится к аварийному завершению. Я ждал великого космического Ctrl+Alt+Delete.

Отчаяние — это не острая боль. Это ледяная пустота, которая выжигает изнутри тебя всё и оставляет лишь физическую оболочку. Я прокручивал в голове последние мгновения боя и по привычке анализировал то, что с нами произошло: вот лицо отца, искажённое ужасом; безголовое тело Клима; разорванный пополам Захар. Всё это было не трагедией, а результатом. Результатом моих расчётов и моей гениальной, блядь, стратегии, ведь именно я тот инженер, который спроектировал идеальную мясорубку и сам же засунул в неё всех, кто мне доверился. Достойный финал для самонадеянного мудилы.

Я постепенно проваливался в забытьё, где всё казалось ненужным и неважным, как краем глаза заметил, как что-то мигнуло в самом дальнем углу пещеры.

«Странно, что это там мигает? Меня глючит? Или это какой-то сбой в матрице этой Аномалии, ставшей моим персональным адом?» — с этими мыслями я всмотрелся в темноту.

Это не был светом, а, скорее, его отсутствием. Присмотревшись, я увидел, как в куче обглоданных костей что-то мерцало. Но мерцало не светом, а тьмой — крошечный, с кулак ребенка, участок абсолютной черноты пульсировал в медленном ровном ритме. Раз в секунду он становился ещё чернее и глубже, словно на мгновение всасывал в себя даже тот тусклый призрачный свет, что пробивался сквозь трещины в потолке.

«Ну, охренеть теперь, — пронеслась в голове ленивая, отстранённая мысль. — Предсмертные галлюцинации. А я-то думал, мне ангелов покажут или хотя бы голых девок. А мне показывают графический артефакт. Даже сдохнуть нормально не могу, вечно какая-то херня с багами».

Я закрыл глаза, хотелось просто проигнорировать это. Но когда открыл их снова, то глюк никуда не делся и продолжал мерно пульсировать. Чёрное на чёрном. Дыра в реальности, прожжённая в самой ткани, из которой было соткано это проклято место.

И тут во мне проснулось то, что, казалось, уже умерло. И это была вовсе не надежда на спасение или воля к победе, и даже не желание жить. Нет. Во мне проснулся программист.

Программист, который увидел необъяснимый, совершенно нелогичный и невозможный баг в системе. И этот баг дразнил меня. Он нарушал все законы физики, которые я знал и был совершенно неправильным. Он был аномалией внутри Аномалии.

«Да чтоб тебя…» — прошипел я сквозь зубы, и это были первые осмысленные слова, которые я произнёс с момента бойни.

Я непременно должен был узнать, что это такое.

Это моё желание даже мне самому казалось иррациональным, глупым и абсолютно бессмысленным в том положении, в котором я находился. Но оно почему-то было сильнее боли и отчаяния, и даже сильнее желания сдохнуть прям здесь и сейчас, и прекратить все это. Я решил, что если уж мне суждено помереть, то я хотя бы разгадаю эту последнюю, сука, загадку.

И я пополз в свой последний путь, который был длиной всего в два метра, однако для меня он оказался сложнее марафонской дистанции.

Я подтянулся на локтях, и мою спину пронзила такая острая режущая боль, что я чуть не потерял сознание. Сломанная пластина корсета впилась глубже, а ещё я почувствовал во рту солёный привкус крови.

Каждый сантиметр был для меня пыткой. Мои ослабевшие от шока и потери крови рук дрожали, а бесполезные ноги волочились сзади, как два мешка с требухой, и цеплялись за камни и кости. Я скрипел зубами так, что, казалось, вот-вот раскрошу их в пыль, а моё дыхание превратилось в хриплый булькающий стон. Я полз по острым осколкам костей, которые рвали мою одежду и царапали кожу, отчего по земле за мной тянулся грязный кровавый след.

Я полз к своей последней загадке.

Куча костей встретила меня густой и сладковатой вонью, от которой запершило в горле. Я разгребал их руками, отталкивая в сторону пожелтевшие черепа и рёбра. Пальцы наткнулись на что-то скользкое и холодное — это был истлевший остаток чьей-то плоти. Меня вырвало, но из желудка вышло лишь немного горькой желчи.

И вот я добрался.

Я замер, тяжело дыша, и уставился на него.

Он лежал в самом центре кучи из костей, на обломке человеческого таза — небольшой иссиня-чёрный куб неправильной асимметричной формы. Куб, о котором слагали легенды, был не просто чёрным, он был цвета пустоты между галактиками. Он не отражал свет, а пожирал его. Края куба были то неестественно-чёткими, то слегка смазанными, словно он вибрировал на грани нескольких измерений. И этот удивительный предмет пульсировал. Эта чёрная, втягивающая в себя пульсация гипнотизировала, притягивая к себе взгляд.

Я протянул свою дрожащую руку к кубу и остановил её в сантиметре от его поверхности. Странный предмет не излучал ни тепла, ни холода. Он вообще ничего не излучал, а был просто… дырой. Информационной чёрной дырой.

Что это такое? Оружие? А может, это такая ловушка? Что за странный последний подарок от этой проклятой Аномалии? А вдруг, если я его коснусь, он просто аннигилирует меня? Или сведёт с ума?

А какая, к чёрту, разница?

Выбор у меня был простой: я могу умирать здесь медленно и мучительно, лёжа в собственном дерьме и крови, или умереть прямо сейчас, быстро и, возможно, интересно, попытавшись коснуться чего-то совершенно удивительного и невозможного в прошлом моём мире.

Я программист, и сейчас я столкнулся с фатальной ошибкой. А в этом случае всегда надо жать «Enter», даже если ты не знаешь, что за этим последует.

Я сделал глубокий хриплый вдох. И коснулся куба.

Как только подушечка моего пальца коснулась его холодной мёртвой глади, мир вновь изменился.

Вопреки моему ожиданию не было ни вспышки, ни звука, ни удара, зато случилось нечто похуже. В тот самый миг, когда состоялся контакт, твёрдая структура артефакта исчезла, и он превратился в жидкую, словно живую, тьму, которая с жадностью голодного хищника впилась в мой палец.

И всё же это была никакая не жидкость, а рой микроскопических жаждущих машин. Я почувствовал не жар и не холод, а пронзающее тело, вибрирующее вторжение. Тьма не растеклась по моей коже, а прожгла её насквозь, как кислота, и хлынула прямо в мою кровеносную