Не дожить до смерти - Алекс Рудин

На эти несколько дней я полностью выбросил из головы смерть князя Долгорукова и предстоящий суд. Но всё хорошее рано или поздно заканчивается. Однажды около полудня император прислал мне зов.

Мы только-только вернулись из моря с утренним уловом. В лодке лениво трепыхалась крупная камбала, а над нашими головами с пронзительными криками кружились чайки.

Я улыбался, глядя в небо, и вдруг в моём сознании раздался голос его величества:

— Надеюсь, вы хорошо отдохнули, Александр Васильевич, — вежливо сказал император. — Я распорядился, чтобы вас не тревожили. Но дольше ваш отдых продолжаться не может. Суд по делу Долгорукова состоится послезавтра утром, поэтому завтра к вечеру вы должны быть в Столице.

— Понял, Ваше Величество, — коротко ответил я. — Прибуду в Столицу завтра.

Император помолчал, как будто ожидал, что я скажу что-нибудь ещё. Но не дождался и добавил:

— Увидимся на суде, Александр Васильевич.

— Увидимся на суде, — повторил я вслух, и Лиза с тревогой взглянула на меня.

* * *

В назначенный час я приехал к зданию судейской коллегии на Васильевском острове. Заседание было закрытым, но, чтобы попасть в зал, мне пришлось пройти сквозь строй зевак и репортёров. Они наперебой выкрикивали вопросы, и их назойливые голоса сливались для меня в один неразборчивый шум.

Император изъявил желание присутствовать на суде, и для него поставили отдельное кресло. Мы с Никитой Михайловичем Зотовым сидели в первом ряду. Михаил Александрович Долгоруков вместе со своим адвокатом расположились как можно дальше от нас.

Джинн Хазим Аль-Вафи сидел на скамье подсудимых. От зала заседаний её отделяла прочная решётка, усиленная магической защитой. По обеим сторонам от джинна застыли навытяжку стражи Лачанги.

Судья постучал деревянным молотком по столу и объявил заседание открытым.

— Прошу вас, господин прокурор, — кивнул он.

Прокурор сурово откашлялся.

— Для дачи показаний приглашается Михаил Александрович Долгоруков, племянник убитого.

Михаил Александрович поднялся и прошёл к свидетельскому месту.

— Что вы знаете о смерти вашего дяди? — спросил его прокурор.

— Во время его смерти я был в своей комнате, — спокойно ответил Долгоруков. — В гостиной вместе с дядей находился вот этот человек.

Он вытянул руку и указал на меня.

— Спросите его.

— Непременно спрошу, — кивнул прокурор. Это прозвучало довольно зловеще.

Отпустив Михаила Долгорукова, он поочерёдно вызвал всех охранников и прислугу, которая была в доме в день смерти князя. Ничего нового они не сказали. Охранники подтвердили, что впустили меня в дом.

— Ну, вы не видели, как выходил граф? — уточнил прокурор.

— Нет.

— Так, может быть, он и сейчас в доме? — пошутил служитель закона.

Шутка прозвучала неуклюже, никто даже не улыбнулся.

Наконец обвинитель добрался до меня.

— Граф Александр Васильевич Воронцов, пройдите к свидетельскому месту и поклянитесь говорить только правду и ничего, кроме правды.

— Клянусь магией, — ответил я.

— Менталист и целитель показали, что на вас было совершено магическое воздействие. Скажите, вы помните, что делали в доме графа Долгорукова?

— Не помню, — честно ответил я.

— Разве джинн Хазим Аль-Вафи не вернул вам воспоминания? — поинтересовался прокурор.

— Вернул. Но я не могу утверждать, что они подлинные.

— Значит, вы не помните, как пришли и о чём говорили с князем? А как ушли из дома, вы помните?

— Нет, не помню. Но предполагаю, что я воспользовался магическим пространством.

— Вы хотели скрыться? — прищурился прокурор.

— Скорее всего, я не хотел, чтобы меня застали рядом с телом князя, — согласился я.

— А зачем вы забрали с собой орудие убийства?

— Этого я тоже не помню. Могу только предполагать, что я прихватил его как напоминание, чтобы не забыть о гибели князя и расследовать её.

— Вам не кажется, что вы чересчур много на себя берёте? — усмехнулся прокурор. — В Империи есть полиция и Тайная служба. Расследовать преступления — это их дело. Ответьте мне ещё на один вопрос. Можете ли вы утверждать, что не убивали князя Долгорукова?

— Великий Визирь Лачанги утверждает, что я невиновен. И Хазим Аль-Вафи тоже, — ответил я.

— Хазима Аль-Вафи мы опросим в своё время. А письмо Великого Визиря со всем почтением приобщим к делу. Но я просил бы вас прямо ответить на поставленный вопрос. Можете ли вы утверждать, что не убивали князя Долгорукова?

— Нет, этого я утверждать не могу. Я находился под действием магического заклятия и не помню момент смерти князя.

Судя по всему, прокурор был очень доволен моим ответом. Он добродушно кивнул и даже отечески улыбнулся мне.

— Что ж, перейдём к другому вопросу. Скажите, вы знаете, кто наложил на вас магическое заклятие?

— Знаю, — ответил я. — Это сделал джинн Хазим Аль-Вафи, он сам в этом признался.

— Вы разыскали Хазима Аль-Вафи и задержали его с помощью начальника Тайной службы и стражей Лачанги. Всё правильно?

— Да, — коротко ответил я.

— А потом допросили его в управлении Тайной службы?

— Верно. Я вёл допрос, а Никита Михайлович Зотов и господин Аль-Казир присутствовали.

— Прекрасно, — улыбнулся прокурор. — Если понадобится, мы их допросим. Скажите, в ходе вашего допроса вы оказывали давление на джинна Хазима Аль-Вафи?

— Нет, давления на него я не оказывал. Но я пообещал Хазиму Аль-Вафи похлопотать перед Великим Визирем Лачанги, чтобы Великий Визирь заменил ему вечную смерть на временную, если Хазим Аль-Вафи скажет правду.

— Значит, давление всё-таки было, — обрадовался прокурор. — Вы заставили его говорить под страхом смерти. Неудивительно, что он сказал именно то, что вы хотели услышать.

— Я не просил Хазима Аль-Вафи оправдать меня, — терпеливо повторил я. — Мне была нужна правда. Хазим Аль-Вафи сказал её. Мой магический дар позволяет отличать правду от лжи.

— Но вы ведь не можете это доказать, — снисходительно улыбнулся прокурор.

Затем он потерял ко мне интерес и повернулся к судье.

— Господин судья, я предполагал вызвать джина Хазима Аль-Вафи для допроса, но теперь не вижу в этом никакого смысла. Его показания были получены под давлением. И даже если он повторит их в зале суда, приобщить эти сведения к делу мы не можем.

Прежде чем ответить, судья оглянулся на императора. Его Величество с интересом разглядывал дубовую резьбу, которой был украшен зал судебных заседаний.

— Но ведь у нас есть показания целителей и эксперта Тайной службы, — нервно сказал судья. — Они под присягой утверждают, что князь Долгоруков мог собственноручно нанести себе смертельную рану.

— Мог, — живо согласился прокурор. — Но это не значит, что он её нанёс.

— Также у нас есть официальное письмо Великого Визиря Лачанги. В этом письме Великий Визирь утверждает, что граф Воронцов невиновен.

— Я с величайшим почтением отношусь к Великому Визирю, — улыбнулся прокурор. —