Не дожить до смерти - Алекс Рудин

Но его уверенность основана на магии, о которой мы ничего не знаем. Можем ли мы на основании этой магии уверенно признать графа Воронцова невиновным?

— Вы хотите обвинить графа? — резко спросил судья.

— Что вы! — прокурор театрально вскинул руки, словно защищался от нелепых предположений. — Я всего лишь обращаю ваше внимание на то, что следствие по делу не проведено должным образом, и невиновность графа достоверно установить нельзя.

Судья хотел ещё что-то сказать, но тут Его Величество деликатно кашлянул, и все сразу замолчали.

— Вы разрешите мне тоже поучаствовать в судебном процессе, господа? — вежливо спросил император.

— Разумеется, Ваше Величество, — низко поклонился судья. — Согласно имперским законам, вы обладаете всей полнотой власти, включая судебную.

— Вот именно, — кивнул император. — Пригласите на свидетельское место господина Хазима Аль-Вафи.

Судья отдал необходимые распоряжения, и стражи Лачанги вывели джинна из-за решётки.

— Господин Аль-Вафи, вы знаете, кто я? — спросил император.

— Знаю, — кивнул джинн.

— Отлично. В таком случае вы понимаете, что к моей просьбе Великий Визирь прислушается ещё скорее, чем к просьбе господина Тайновидца. Я знаю, что в Лачанге вам грозит смерть. Вы бы хотели избежать её?

— Нет, — неожиданно ответил Хазим Аль-Вафи.

— Почему? — удивился император. — Вам не дорога ваша жизнь?

— Я предал свою родину, — с тоской сказал джин. — Этим я надеялся спасти её, но ошибся. Моё предательство едва не погубило Лачангу. Пока я жив, жители Лачанги не простят меня, и я никогда не смогу вернуться домой.

— Понимаю, — кивнул император. — Но, возможно, у вас есть какое-нибудь другое желание?

— Да, — ответил Аль-Вафи. — Позвольте мне умереть временной смертью здесь, в вашем мире. Если магия будет ко мне милосердна, когда-нибудь она возродит меня в Лачанге. Ну а если нет… Что ж, по крайней мере, я не буду помнить о своём предательстве.

— Это ваше окончательное решение? — уточнил император.

Хазим Аль-Вафи молча кивнул.

— Хорошо. Я выполню вашу просьбу, даже если великий визирь Лачанги будет против. Но с одним условием: вы прямо сейчас честно расскажете мне, что произошло в доме князя Долгорукова.

— Но, Ваше Величество… — запротестовал прокурор.

— Молчите, — властно оборвал его император.

* * *

Показания Хазима Аль-Вафи не понравились прокурору, а Михаил Долгоруков побелел от ярости.

Когда меня официально признали невиновным и судья объявил, что заседание окончено, Долгоруков подошёл ко мне.

— Тебе удалось выкрутиться, — выпятив подбородок, сказал он. — Но не радуйся раньше времени. Ты довёл моего дядю до смерти, и это клеймо ты будешь носить всю жизнь.

Не дождавшись моего ответа, он резко развернулся и вышел из зала заседаний.

Наблюдавший за этой сценой император лёгким кивком подозвал меня.

— Александр Васильевич, я хочу поговорить с вами наедине.

* * *

Мы уединились в совещательной комнате. Его Величество рассеянно посмотрел в окно, затем повернулся ко мне.

— Надеюсь, вы понимаете, что я был обязан арестовывать и судить вас, — прямо сказал он. — Законы Империи едины для всех. Но вы предоставили убедительные доказательства вашей невиновности, и они меня полностью устраивают.

— Благодарю вас, Ваше Величество, — ответил я.

— Ваш дядя возвращается в столицу, — сменив тон, вздохнул император. — Великий Визирь больше не желает видеть его послом в своём городе. А ведь Ярослав Игоревич просто выполнял мой приказ. Что вы об этом думаете, Александр Васильевич?

— Мой дядя воспользовался вашим приказом, чтобы свести личные счёты, — ответил я. — И Великий Визирь это прекрасно понял.

— Счёты… — задумчиво повторил император. — Если бы вы только знали, как мне надоела эта аристократическая грызня. Как видите, даже ваш род она не миновала. Ну и что мне делать с вашим дядей, чтобы он вконец не озлобился?

— Не знаю, — честно ответил я. — Только дядя может решить, злиться на меня или нет. Ваше вмешательство здесь не поможет.

— В том-то и дело, — согласился император. — Нельзя взять и приказать человеку перестать ненавидеть ближнего своего.

Он резко махнул рукой.

— Ладно, не берите в голову. Я что-нибудь придумаю. Хорошо, что с нелепым обвинением против вас покончено. Имейте в виду, вы по-прежнему мой личный советник по вопросам магии.

— Благодарю вас, — улыбнулся я. — Скажите, Ваше Величество, завещание князя Долгорукова уже вскрыто? Вам известно, кто будет его наследником?

— Князь Долгоруков завещал место главы рода своему племяннику, Михаилу Александровичу, — ответил император. — Я мог бы наложить вето на это решение, но не вижу смысла. А почему вы спрашиваете?

— Я хочу присутствовать на официальном утверждении Михаила Александровича в качестве главы рода Долгоруковых. Это возможно?

— Думаю, да, — удивлённо кивнул император. — Но для чего вам это нужно? Вам мало сегодняшнего разговора?

— Я не верю, что князь Долгоруков покончил с собой из мести, — сказал я. — Должна быть другая причина. Я надеюсь её найти.

— Будьте очень осмотрительны, Александр Васильевич, — нахмурился император. — И с любыми предположениями в первую очередь идите ко мне.

Глава 13

Я не верил, что князь Долгоруков покончил с собой, чтобы отомстить мне. Не таким человеком он был. Князь всегда хотел победить меня, а смерть мало похожа на победу.

Мой магический дар просто кричал, что здесь что-то не так.

Но никаких доказательств моей правоты у меня не было. Не было даже ниточек, за которые я мог бы потянуть и распутать этот клубок.

Я постоянно перебирал в голове детали смерти Долгорукова.

Ещё раз встретился с Казимом Аль-Вафи. Джинн ждал своей участи в камере управления Тайной службы.

— Может быть, Долгоруков что-то рассказывал вам о своих планах? — спросил я.

Аль-Вафи покачал головой.

— Ничего конкретного. Князь хотел отомстить вам, это всё, что я знаю.

— Вспомните всё, что можете, — нахмурился я. — Любая деталь может помочь расследованию.

— Однажды князь попросил у меня настойку серой полыни, — неожиданно сказал Аль-Вафи. — Но зачем она ему понадобилась, я не знаю.

— Вряд ли князь сам собирался её пить, — заметил я. — Скорее уж подлил кому-нибудь в кофе. Что ж, благодарю вас, господин Аль-Вафи. Скажите, я могу что-нибудь сделать для вас?

Джинн медленно покачал головой.

— Вы и так много сделали для меня, господин Тайновидец. Показали мне последствия моего предательства и предотвратили их. Только благодаря вам у меня остался шанс на возрождение. Если бы Лачанга погибла, магия ни за что не простила бы меня.

— Надеюсь, что с вами всё будет хорошо, — кивнул я. — Держитесь.

Настойка серой полыни была любопытной деталью, но на зацепку совершенно не тянула. Я долго крутил эту новость в голове, но так и не смог сообразить, зачем настойка понадобилась князю. Если бы я умел впадать в отчаяние, то непременно сделал бы это. Но