Снежный Декабрь - Лиана Аманик

Он наклонился ближе и прошептал мне на ухо несколько фраз на древнем языке, от которых по коже побежали мурашки. Слова будто прожигали память, отпечатываясь в сознании навсегда. А память сразу же подкинула мне воспоминания о том, как в легенде было сказано, что однажды именно берендеи произносили древнее заклинание перед тем, как Зара произнесла последние слова и принесла великую жертву!

— Повторяй! — приказал Кирилл.

Я повторила, стараясь выговорить каждое слово так, как произнёс Кирилл.

— Хорошо, — кивнул мой Декабрь и так нежно улыбнулся, будто прощаясь. — Теперь иди. Я задержу их, сколько смогу.

— Нет! — я схватила его за рукав. — Не говори так! Не прощайся со мной!

— Это несправедливо, — Кирилл чуть тише прошептал и коснулся пальцами моей щеки, а потом кивнул в сторону менгира. — Этот камень помнит всех, кто когда‑либо защищал его. И они помогут мне. А ты помоги нам всем. Иди, Алёна. Сейчас!

Я колебалась всего мгновение, а потом кивнула. Развернувшись, побежала к расколотому менгиру, чувствуя спиной его взгляд. По щекам побежали слёзы, такие горячие, будто я выпила кипяток!

Под ногами шуршат камни, воздух становится гуще, будто сопротивляясь моему движению. Но я иду вперёд, стараясь смахивать слёзы, которые не хотят останавливаться. Замерла я только у самого основания камня, подняла голову и посмотрела на луну. Она уже почти достигла высшей точки.

Развязав мешочек, я начала аккуратно раскладывать травы по кругу, стараясь соблюдать все пропорции, о которых сказал Кирилл. Каждая травинка казалась живой, пульсирующей древней силой. А амулет на шее, который я так и не снимала ни разу за эти дни, начал светиться мягким светом.

Когда последний стебель лёг на землю, я встала в центр круга и закрыла глаза. В ушах шумит, где‑то далеко слышатся звуки боя. А я стою на самой вершине, где, можно сказать, как в крылатых выражениях: и небо касается вершины гор! Можно было бы полюбоваться этой красотой, если бы момент не был настолько ужасным!

Глубокий вдох. Спокойный выдох. Прикрываю глаза и произношу первые слова древнего заклинания. Голос дрожит, но становится увереннее с каждым звуком. Травы под ногами засветились мягким зелёным светом, менгир отозвался глухим гулом, а воздух вокруг меня задрожал, наполняясь энергией.

Я открыла глаза и увидела, что вокруг меня появился круг света, охватывая не только меня, но и вершину горы. Где‑то позади раздался страшный визг — не зверя и не птицы, но он будто вышел сразу из нескольких десятков голосов.

Что‑то внутри меня начало шептать и скрестись, чтобы я обернулась! Но нельзя! Я не могу подвести всех! По телу, а точнее прямо под кожей, пробежало что‑то щекочуще‑обжигающее! Сила, которая заискрилась вокруг, будто не знает, куда ей идти!

«Я, Зара, дочь тайги, кровь древних, дух свободы, отдаю себя. Пусть моё сердце станет печатью. Пусть моя душа станет ключом. Пусть мой свет станет стеной между миром и бездной», — и снова память так точно воспроизвела слова Зары.

Давай! Просто скажи эти слова, Алёна, и всё закончится!

Но именно в этот момент горло стянуло спазмом! Я же уже знаю, что произошло с Зарой! Я даже не сказала Кириллу, что люблю его! Я столько не успела, а сейчас должна отдать себя, когда весь мир встречает Новый год и даже не догадывается, что на самом деле происходит!

— Алёна, — тот самый голос, который звал меня из избы Марфы несколько дней назад, снова появился у меня в голове. — Не делай этого! Только представь, насколько ты станешь сильнее, если впустишь нас в себя. Ты же — это мы! У тебя будет всё! А цена за то, что делаешь сейчас, слишком высока! Ты готова заплатить?

И столько в этом голосе прозвучало фальши и злобы, черни и мрака, что это только придало мне сил и уверенности.

— Я готова умереть! — твёрдо произнесла я и посмотрела перед собой, где за кругом света проявилась тьма и лицо того самого чёрного медведя с огненными глазами из моего сна!

— А кто сказал, что ты умрёшь? — и его морда оскалилась так, будто он получает сейчас самое большое удовольствие. — Есть кое‑что пострашнее смерти. Платой станет любовь, которую когда‑то мерзкая девчонка посеяла в этом мире!

Глава 28

Глава 28

***

Стоило мне увидеть, как Алёну выволок на улицу из избы мужик, от которого просто фонило на всю округу гнилой тьмой, как зверь в груди взревел — яростно, отчаянно, будто у него заживо отрывали куски плоти, вырывали сердце когтями! Каждый нерв в теле вспыхнул болью, а кровь закипела от первобытной ярости.

Я смотрел на то, как она противостоит ему, но чувствовал, как внутри неё всё дрожит, вибрирует от напряжения. И восхищался! Жестоко ли? Да! Но только в этой адовой кузнице, где боль куёт сталь души, Алёна в полную силу раскроется и выпустит весь свой потенциал, который копился в ней годами, как вулкан перед извержением!

Хотя, когда нас схватили у вертолёта, я только тогда смог сообразить, что означали последние слова Григория, когда он уходил от нас с Алёной за Марфой. Они ударили в сознание, как набат:

— Иногда нужно пройти ад, чтобы понять и увидеть настоящий рай! И сила не в том, чтобы победить его снаружи! Великая сила и дар — когда ты победишь ад внутри себя, когда, пройдя сквозь боль и утраты, останешься светом для других! Запомни это, племянничек!

Даже когда в меня вошла пуля обжигающая острой вспышкой боли, я был готов к этому. Но когда увидел, что с Алёной хотят сделать, когда понял слова тех, кто нас связал, осознание накрыло с новой силой, ударило под дых, вышибло воздух из лёгких! Им нужно не сорвать ритуал, а вывернуть его в свою сторону, обратить святое во тьму!

Почему я не догадался сразу? Да потому что даже представить не мог, что и Тьма сподвигнет своих людей искать упоминания о том, как открыть ей врата в наш мир, как завладеть душами, как сделать так, чтобы все стали служить только ей покорными марионетками, в её чёрных руках!

— Почему вернулся? Ты должен быть с Алёной! — строго рыкнул Айдас волчьим голосом, и в его глазах я увидел отблеск той же боли, что жгла меня изнутри.

Не только я сейчас