Снежный Декабрь - Лиана Аманик

— Не нужно, — тепло улыбнулась девушка и накрыла мою руку, уже готовую достать купюры. — Пусть это будет моё тебе благодарение за то, что ты сделала для всех.

Я замерла, как оглушённая, уставившись во все глаза на Ладу, а её глаза снова блеснули странным сиреневым оттенком. По коже пробежали мурашки, но не пугающие, а… будто родные.

— Я же ничего не сделала, — попыталась взять себя в руки спустя несколько секунд, да только заторможённость никуда не делась, а вот понимающая улыбка Лады сказала намного больше. — Кто ты? — задала вопрос уже намного серьёзнее.

Лада спокойно убрала свою руку и развернулась ко мне спиной, что‑то выискивая на бесконечных полках с разными пакетами и баночками.

— Ага, вот, — довольно заключила она, достав баночку и ещё один пакетик с чайным сбором, сложила всё в ещё один крафтовый пакет и поставила рядом с моим. — А это передашь своей соседке.

Но с места не сдвинулась, пытаясь понять, что я пропустила и не заметила. После того как Антон исчез на моих глазах в образе страшной Тьмы, которая убеждала меня, протягивая свои мерзкие щупальца и обещая всё, что только я могла представить, я смирилась с тем, что вокруг нас всё не так просто, как может казаться.

Но я так и не смогла вспомнить, что же я потеряла помимо своей силы, которая бурлила во мне в тот час, когда мир исцелялся. Будто мой разум решил защитить меня от того, чтобы я смогла сберечь себя, а не умереть от тоски.

— Скажем так, — Лада поняла, что я не притронусь ни к чему, пока она мне всё не объяснит. — Я та, кто почувствовал, как наш мир начал исцеляться, — голос Лады стал более серьёзным, но улыбка не исчезла. — Но ты должна понимать, что то, что ты смогла закрыть бреши и исцелить внешнюю оболочку, не означает, что Тьма и зло ушли внутри. Они всё равно остались в этом мире. И пока есть хотя бы один, кто верит в то, что свет — это сила, они не наберёт своей силы.

— Я не понимаю, — прошептала я и только открыла рот, чтобы начать засыпать Ладу вопросами, как колокольчик над входной дверью снова зазвенел, впуская весенний воздух, разгоняя густой запах трав.

Я обернулась и замерла, уставившись в глаза янтарного цвета.

Глава 30

Глава 30

***

Мир стал чище. Даже воздух вокруг не такой тяжёлый и пропитанный горечью и гнилью. Все чувствуют, как всё стало лучше и приятнее. И даже буря, которая чуть ли не через день заметала все тропы в тайге, не пугала никого этой зимой.

А всё дело в том, что в первые дни нового года несколько берендеев из молодых хранителей обрели истинных — случайно. Просто встретили — и произошло то, что раньше могло быть только раз в десять, а то и в двадцать лет.

Вот только я так и не смог понять, что с моим зверем случилось. Я помню, что происходило на горе — до неё, после совершения ритуала. Но не могу вспомнить ничего, что могло бы привести меня к ответу: кто же стал той самой жертвой?

Будто само мироздание стёрло из памяти всех нас тот кусочек, который очень важен. Такое ощущение, будто сам свет хранит великую тайну о том или той, кто спас нас всех и вернул этому миру намного больше, чем отдал.

— Ты сегодня похож на человека, Декабрь, — рядом замер Григорий, медленно поглаживая свою седую бороду и рассматривая меня с прищуром. — Собрался в город?

— Пора заканчивать затворничество, — хмыкнул я и снова взглянул на себя в зеркало.

Нормальный вид, если моё состояние вообще можно назвать нормальным. Ах да, все те бури и метели, что накрывали округу на сотни километров, были из‑за меня этой зимой.

Берендеи не только могут оборачиваться в зверей, которые близки по духу нам, но и выплёскивать свою боль или злость вот такими выбросами силы. А учитывая, что мой зверь перестал отвечать на мои призывы, я перестал многое контролировать.

И мне пришлось последние два месяца заново учиться жить с самим собой.

— А ты уверен, что готов? — снова спросил Григорий, а я начал заводиться.

— Слушай, я устал от твоих загадок, — попытался передохнуть приступ злости, так как за окном сразу взвыл ветер. — Есть что сказать — говори. А нет — так не пудри мне мозги! Я и так не понимаю…

Но договорить не могу. Мой мир превратился в вакуум. Я должен радоваться, что у нас получилось: мир спасён, Тьма запечатана, мы выжили. Но радости нет ни капли. Из меня будто высосали всё, что радовалось каждому дню ещё несколько месяцев назад.

— Декабрь, я же волнуюсь, — тяжело вздохнул этот хитрый старый лис и сбросил маску безмятежности. — Мой зверь скулит ночами, будто что‑то пытается вспомнить. А твоего медведя я вообще не чувствую. Он будто впал в спячку, из которой нет пробуждения. Но сила‑то осталась. А так не…

— Не бывает, я знаю! — огрызнулся я, не желая выслушивать заново всё то, что и так знаю сам. — Заеду в лавку к ведьмам. Может, у них что‑то есть.

— Ох, не связывался бы ты… — покачал головой Григорий, но только в этот раз уже улыбнулся.

— Только травок их прикуплю, — подмигнул я Григорию.

Вышел из дома и вдохнул полной грудью. Воздух и правда стал другим: лёгким, прозрачным, с едва уловимой нотой свежести, будто сама земля наконец вздохнула свободно. Снег под ногами захрустел не злобно, как раньше, а весело, почти игриво. Даже сосны, вечно хмурые стражи тайги, словно распрямились, раскинули ветви шире.

Сел в свою машину и завёл двигатель, тронулся по дороге между вековыми деревьями. Открыл окно, чтобы надышаться свежим весенним воздухом перед тем, как попасть уже в душный, пускай и не такой большой, город.

Я поймал себя на мысли, что впервые за долгое время не жду подвоха от каждого шороха. Ни тебе внезапного вихря, ни колючего холода, ни ощущения, будто кто‑то следит из‑за деревьев. Мир действительно исцелился. Но почему тогда внутри такая пустота? Почему я не могу оценить и обрадоваться этому исцелению полностью? Неужели и те берендеи, которые впервые переживали этот ритуал чувствовали