Великий Кузнец - 1 - Анри Олл

Я был дал ему лет тридцать пять, может сорок, но не больше сорока пяти. Он был среднего роста, но его идеальная осанка и расправленные плечи выдавали в нем дворянина, как и узкое аристократическое лицо с высокими скулами, тонкими губами и прямым носом. Глаза его имели карий цвет, и показались мне холодными, расчетливыми и внимательными. Они скользнули по моему мастеру, потом по мне и по вещицы в моей руке. Этот человек точно оценивал меня, как предмет интерьера на торгах.

Стоит также отметить, что в сравнении с нами и всеми виденными нами до него людьми, он был одет довольно-таки дорого: на нем был темно-синий камзол из бархата с золотым (или под золото) шитьем, белоснежная рубаха под ним, черные, будто только что купленные штаны и такие же сапоги из мягкой кожи. На его шее красовалась цепочка с подвеской в виде герба, что нам уже удалось увидеть у входа.

Дворянин имел черные волосы, пусть и с проседью, аккуратно зачесанные назад. Имел ухоженную бородку с едва заметной сединой и тонкие, но не слабые руки: руки того, кто не валит деревья и не пашет землю, но держит меч на тренировках с раннего детства.

Барон сидел в своем кресле со скучающим цепким взглядом, давно отодвинул от себя письмо и положил свою правую руку на подлокотник, успокаивающе стуча ими по дереву.

— Железнов, — произнёс он, голос был неожиданно мягкий, почти бархатный, но в нём слышались скрытые стальные нотки, словно нити стального паука. — Ты рановато, но это даже хорошо, я надеюсь.

Мой учитель слегка склонил в голову в кивке, а не в уважительно поклоне, как было более принято при встрече простолюдина с дворянином.

— Милорд, барон. Я принёс ваш заказ.

Однако Дворянин даже не пошевелился, а лишь слегка приподнял бровь.

— Посмотрим.

Наставник кивнул мне, передавая ключик. Я, сделав шаг вперёд, положил свёрток на край стола. Затем бережно развернул белую ткань и открыл шкатулку.

Одноручный короткий меч всё также лежал внутри, слегка сияя своей белизной на свету. Барон сделал плавное, неспешное движение и поднялся со своего места, так как не мог дотянутся сидя до коробки с клинком. Следом он взял меч за рукоять и вытащил его из шкатулки прямо на яркий свет, что лился из окна. Повертел перед лицом, внимательно рассмотрел пару секунд, однако лицо вельможи оставалось всё таким же непроницаемым для меня, и я не мог понять: нравится ли ему иль он разочарован.

Затем барон провел пальцем по мельхиоровому острию, а также по долу. После коснулся краем лезвия пергамента на столе и тот разрезался без видимых усилий. Даже взвесил наш презент в руках, проверяя баланс и в конце концов изрёк:

— Медь бедняков. Хорошая работа: ковка чистая, баланс правильный.

Мой ничего не ответил и напряженно ожидал окончательного вердикта. Дворянин повернулся к своему бухгалтеру и приказал:

— Позови Ренара.

Тощий человек вздохнул, поднялся и вышел прочь из приемной в коридор, куда-то почапав. Вернулся он уже через минуту.

Ренаром оказался невысоким, относительно молодой человек в простой коричневой рубахе и жилете. В общем, во всем он был вполне обычным ничем не примечательным городским парнем-простолюдином, как ни посмотри, кроме одной детали: его глаза. Они были странные, бледно-серые, почти белые с узкими зрачками.

Барон Лествицы лениво протянул ему клинок.

— Проверь.

Молодой человек послушно взял меч и поднес ближе к своему лицу. В этот момент его очи сузились, а зрачки наоборот расширились. Мне показалось, что он смотрит вовсе не на клинок, а точно сквозь него, видя что-то внутри него, невидимое остальным.

Долгая пауза. Потом удивление? Несколько секунд и он медленно кивнул.

— Клинок очень хорош, мельхиор отличного качества, но помимо это — ничего. Я не обнаружил никаких скрытых магических функций и свойств.

Разочарование медленно появилось на лице заказчика, это явно не то, чего он ожидал для подарка сыну своего знакомого, чтобы укрепить свои связи и влияние.

— Однако, я обнаружил кое-что уникальное. Надпись, милорд. Чёткая, качественная. — Голос оценщика был тихий, немного хриплый. — Это… текст таков: «Клинок „Белый Ветер“, изготовлен в кузнице мастера Григория Железнова „Алая Подкова“, квартал Старых Стен, Аргонис, год четыреста двадцать седьмой от основания Королевства Серебряных Шпилей». — Ренар явно тратил много сил на то, чтобы «видеть» вещи.

Барон взял клинок обратно, снова повертел. На губах проявилась едва заметная усмешка: довольная, но холодная.

— Прекрасно.

Барон усмехнулся и обернулся к бухгалтеру.

— Сын Вальтера будет доволен. Как его там? Эдрик? Эдвард?

— Эдрик, милорд, — ответил бухгалтер, листая гроссбух. — Эдрик Каменных, сын лорда Вальтера Каменного, двенадцать лет исполняется через две недели.

Глядя на меч, барон кивнул и сказал:

— Вполне подходит для наших целей. Запиши в книгу долгов рассрочку для Григория Железнова.

Его подчиненный тут же ответил:

— Будет сделано, милорд.

Дворянин вернул клинок в шкатулку и закрыл шкатулку. Затем его взгляд сделался едва заметно жестче, когда он повернулся к моему наставнику.

— Работа хорошая, Железнов. Я доволен, думаю, Лорд Вальтер тоже будет удовлетворен, точнее: я в этом даже уверен. — небольшая пауза. — Это снимает… скажем так, часть твоих обязательств передо мной.

Мой учитель слегка сжал кулаки, но его лицо осталось спокойным.

— Часть, милорд?

Барон сухо и без тепла усмехнулся, не скрывая своего отношения к кузнецу.

— Разумеется, долг в двадцать златых остаётся. Однако, как я и давал слово, готов дать тебе… более выгодные условия по рассрочке. Скажем, будешь платить по одной золотой монете в квартал. Разве ты не находишь это более чем справедливым в нашей ситуации?

Сто серебряников в квартал — это уже было вполне терпимо и подъемно., пускай и нельзя было никак назвать это справедливым. Рассудив об этом холодным разумом, ведь от него завесила не только его жизнь, мой мастер вынужденно склонил голову.

— Благодарю, милорд.

Лествицы лишь небрежно махнул рукой.

— Ступай, Железнов, работай дальше. Может, ещё обращусь к тебе с новыми поручениями, а там глядишь и даже твой долг исправится.

Под конец взгляд дворянина скользнул по мне, и я тут же поклонился гораздо глубже моего наставника, так, как видел в прошлой жизни делают младшие офисные и иные сотрудники различных азиатских стран.

Барон, потеряв всякий интерес к дальнейшей беседе, уже вернулся к креслу с