Великий Кузнец - 1 - Анри Олл

победа, но явный уверенный шаг вперед. Я и дальше буду оттачивать свой дар и вскоре, будем надеется, наши изделия заметят среди дворян и других состоятельных граждан. А пока, тут, здесь и сейчас: эта усталая улыбка учителя, и это лучащееся счастливое лицо Ани — этого для меня было вполне достаточно.

Глава 18

«Алая Подкова»

Стоит отметить, что Григорий мне не платил, однако я всегда был сыт, пусть пищу и нельзя было назвать шикарной. Кроме того, у меня была крыша над головой и меня учил, как я позже выяснил, один из лучших столичных мастеров сухого кузнечного дела. «Сухой» тут применялось к тем, кто не владел магией и, соответственно техниками зачарования предметов. Однако таких мастеров было подавляющее большинство, они имели свою нишу, и Железнов был одним из лучших в этом. А на личные расходы в случае чего, у меня были запасы.

После задания барона Лествицы, настали спокойные деньки. Я продолжал свою практику, потихоньку осваивая горновое мастерство. Прошло ещё две недели с момента доставки клинка барону, когда Григорий впервые упомянул о фестивале. Было раннее утро, я только раздул первый горн, чувствуя, как жар бьёт в лицо рыжими языками пламени. Железнов стоял у наковальни, разглядывая заготовку копейного наконечника — очередной заказ гвардии. Он повернул металл в руках, прищурился, затем отложил в сторону и обратил ко мне:

— Яр, — его голос прозвучал негромко. — Слышал о фестивале «Мастер Огня и Металла»?

Я немного отвлекся от своей работы с мехами и вытер пот со лба. Взгляд серых глаз мастера показался мне каким-то задумчивым.

— Ежегодный традиционный конкурс Аргониса известный далеко за пределами столицы, — продолжил он, когда я отрицательно покачал головой. — Под протекторатом короны. Все изъявившие желание кузнецы Аргониса, а также ближайших и некоторых дальних осколков выставляют свои лучшие работы. В качестве отсеивающего фактора имеется нескромный вступительный взнос. Всего на фестивале существует две категории: сухое ремесло и зачарованное. Я всегда шёл в первую. Даже выиграл её дважды: двенадцать и семь лет назад. Во второй раз королевская гвардия и обратила на меня свое внимание. — Железнов усмехнулся от явно приятных воспоминаний. — Наконечники копий кую до сих пор идут им по тому контракту.

Мой мастер подошел поближе и сел на свободную чугунную наковальню, немного согнувшись.

— Благодаря твоему дару в этом году думаю попробовать обе категории. — Его взгляд стал острее. — Понимаю, мы вряд ли займём первое место среди зачарованных артефактов, ибо там выступают мастера, что чаруют оружие десятилетиями. Но заявить о себе сможем. Показать, что в «Алой Подкове» теперь не только сухая ковка. Это реклама, парень, и как следствие новые заказы, новые возможности.

Учитель выпрямился и, как обычно, скрестил руки на груди.

— Вот что я тебе скажу, мой ученик: до фестиваля «Мастер Пламени и Железа» отсеется чуть больше четырех недель и начиная с сегодняшнего дня мы будем к нему готовиться. Для сухой категории, я, как и прежде, сделаю какой-нибудь парадный клинок, что потом спокойно можно будет продать на аукционе, естественно ты будешь помогать и учиться. А вот для зачарованной категории, мне бы надо подумать, что такого бы выделяющегося можно изготовить. Учитываю слабость твоего дара, что может лишь оставлять обычные текстовые метки, нам надо сотворить, что-то, что привлечет всё внимание судей к себе.

Мой наставник глубоко задумался, теребя свою коротко постриженную бородку. В кузне стало тихо и лишь треск углей с пламенем прерывал эту безмятежность. И тут учитель вынырнул из своих дум и произнес, смотря мне прямо в глаза:

— Что скажешь?

Сейчас в его взгляде и словах я ощутил некий проблеск уважения, точно к равному себе кузнецу, а не какому-то мальчику на побегушках. Необычное ощущение, когда уважаемый тобой мастер ищут у тебя совета и подсказки, мне нравилось.

…

В последующие деньки ритм дня поменялся. Все обычные заказы Григорий старался выполнить как можно быстрее, чтобы перейти к подготовке и планированию изготовления предметов для фестиваля. Вечерами он посылал мне в разные концы города за закупкой различных материалов у старьёвщиков и даже алхимиков, затем мой наставник экспериментировал со всем этим, пытался отливать различные сплавы металлов, закалять из и ковать различными методами, выбирать лучшие экземпляры, делать пометки углем на обрезки кожи, туда же и набрасывать различные эскизы форм будущих клинков, гард, ручей, профилей долов и узоров.

Аня, естественно, тоже знала о предстоящем конкурсе. Как-то поздним вечерком, после ужина, когда мы оба прибрались в гостиной/кухне, она сама заговорила об этом:

— Обычно отец даже не спит по ночам перед фестивалем, — сказала она тихо, пока вытирала стол. — И так каждый год: помню, когда мне было восемь лет, он целых три ночи возился с топором для этого конкурса недосыпая. И несмотря на вложенные силы проиграл, не заняв первых три призовых места. Ты бы видел его тогда: целую неделю ходил как туча и кусок хлеба в горло не лез, исхудал. В общем, что я хочу сказать: для него всё это очень важно, вот.

Она обернулась, закончив со столом и внимательно изучила меня своими карими глазами, после чего посмотрела прямо в мои.

— Ты знаешь, что он в тебя верит? Конечно, ты этого не заметил, но после событий с этим гадким бароном и выдуманным долгом он совсем поник, а как только ты явился на наш порог, в нем вновь словно появился новый свет надежды. И с каждым днём этого света становилось всё больше, а когда вы закончили клинок, когда отделались от поручения дворянина… — девушка запнулась, подбирая слова. — он словно гордится тобой и твоими достижениями, пускай ты ему и не родной. Честно признаться, мне сильно завидно. И все же, гораздо больше мне тепло на душе, от того, что и отцу становиться легче. Понимаешь?

…

Где-то через неделю своих экспериментов и изысканий, мой мастер объявил о своем решении. Это было после обеда, когда мы вместе делали партию кинжалов для одного из заказчиков-авантюристов. Когда он окунул последний клинок, зажатый щипцами, в масло (последовало традиционное шипение, дым и едкий запах), а после отложил его, вытер руки и выпрямился, Григорий сказал:

— Пожалуй для зачарованной категории фестиваля мы также сделаем меч, парадный, церемониальный меч. Не боевой клинок, конечно, но то, что дворяне любят всем показывать, хвастаться и вешать у себя над каминами, либо носить на королевских