Великий Кузнец - 1 - Анри Олл

коробкой в руках. Тощий и худой человек с вытянутым лицом вернулся к своим секретарским обязанностям, Ренар с бледными и безразличными ко всему глазами, продолжал стоять у стены, дожидаясь новых распоряжений от своего господина, а коренастый охранник с дерзкой ухмылкой провожал нас взглядом, когда мы уходили.

Мы вышли и дверь за нами глухо закрыл тот самый наемник с дубинкой. Затем последовал все тот же безжизненный пустой коридор и выход с высоким охранником железного ранга, что молча кивнул нам на прощание. Наконец-то мы покинули это офисное гнездо и шагнув за угол, смогли спокойно выдохнуть, особенно я.

В паре шагов от этого угла, мой мастер остановился и прислонился спиной к стене ближайшего здания. Он закрыл глаза, и его широкая грудь глубоко и медленно вздохнула, а затем выдохнула. Когда учитель вновь раскрыл свои глаза, в них я заметил нечто похожие на смирение и облегчение. Не радость конечно, но и не гнев, и это уже хорошо.

— Одна золотая в квартал, — произнёс он вслух, будто проверяя слова на вкус и прочность. — Не полное снятие долга, но терпимо, сдюжим.

Я кивнул, быстро подсчитав всё в уме: четыреста серебром в год, это получается, что на уплату всего долга в двадцать злотых выйдет около пяти лет. В сравнении с кредитами на двадцать лет и, как минимум, двойной переплатой по итогу, такая беспроцентная рассрочка действительно выглядела очень выгодной. Однако это всё, если не читывать, что никакого долга и не существовало на самом деле. Плюс, учитывая стоимость самой аренды, в случае, если она нежданно-негаданно вдруг не повыситься, Григорию надо будет платить все восемь золотых в год (восемьсот серебром). Да уж, это были просто фантастические ценя для меня, учитывая сколько получал мой отец в Зорени.

Мой наставник же выпрямился и посмотрел на меня: на его губах появилась легкая усмешка, будто он прочитал мои мысли, это была первая живая эмоция от него за всё это утро.

— Яр, твой дар сработал, этот лис с позолоченными пуговицами доволен, его приятель получит наш клинок с твоей меткой на день рождение своего щенка. — Григорий хлопнул меня по плечу, чем напомнил хорошо знакомого мне рыжебородого дварфа. — Молодец, парень, ты справился.

«Нет, мы справились», — подумал я, но промолчал, лишь искренне улыбнувшись в ответ.

И мы двинулись обратно в наш квартал Старых Стен, что встретил нас привычным утренним шумом и гамом. Жизнь тут шла своим чередом, не замечая наших переживаний, проблем и испытаний. Целому городу было все равно на то, что одному кузнецу сейчас чуть полегчало на душе, от того, что часть веса была снято с его плеч. Да, даже, если кто из знакомых бы сейчас увидел его, точно бы не признал.

Путь назад показался значительно короче. Вскоре мы вошли в нашу лавку, где наша Аня всё также стояла за прилавком, разговаривая с очередным покупателем: пожилым мужчиной в кожаном фартуке, наверняка, нашим коллегой ремесленником из соседнего квартала. Однако, завидев нас, она прервалась на полуслове: её взгляд быстро метнулся от отца ко мне, а затем и обратно.

Мой учитель коротко и ясно кивнул, и лицо его дочери тут же расцвело в широкой улыбке, такой, что я вообще, кажется, видел впервые. Она быстро развернулась к покупателю и:

— Простите, господин, я вернусь через минуту, — бросила она быстро и почти выбежала из-за прилавка.

Аня кинулась в объятия к отцу и крепко, по-детски обняла его, уткнувшись в его грудь. Григорий даже опешил на короткое мгновение, но потом нежно обнял её в ответ своими большими мускулистыми руками.

— Всё хорошо, доча, — пробормотал он хрипло. — Наш презент приняли на ура.

Аня отстранилась и быстро, будто стесняясь смахнула влагу со своих глаз:

— Значит, будем праздновать! — объявила она решительно. — Сегодня ужин будет особенным.

Старик ушёл, наверное, минут через пять с парой скоб и молотком. Аня тут же закрыла за ним дверь и повесила табличку «Закрыто», затем умчалась наверх к себе в комнату.

— Праздник, говорит, — проворчал её отец, глядя ей в след, но в голосе слышалась теплота. — Дочка моя характером пошла в мать.

Далее наш день прошел в приятной суете: наставник отправил нас с Аней на рынок, чтобы купили всяких продуктов и угощений для нашего небольшого импровизированного праздника. Девушка шагала быстро и весело почти вприпрыжку.

Мы вернулись с увесистой поклажей в которой был свежий белый, а не серый, пшеничный хлеб, кусок хорошего сыра, свежее мясо, яблоки, груши, даже маленький горшочек мёда и настоящая роскошь: бутылка хорошего эля из приличной таверны.

К ужину стол в гостиной ломился от яств, что Аня при моем бодром участии готовила до самого вечера. Тут было и жареное мясо в мёде с луком, порезанный белый душистый хлеб с сыром и овощами, варенная, а затем жаренная в масле картошка, а также груши с яблоками. Запах, скажу я вам, стоял невероятный.

Григорий переоделся в более привычную для себя, но все ещё чистую одежду. Аня одела чистый фартук поверх своего единственного платья, что вообще впервые одела при мне. И мы сели втроём за стол, точно настоящая семья. Наставник налил себе чистого эля в деревянную кружку, а мне с Аней сделал разбавленную версию.

— За нашу работу, — сказал он, поднимая кружку. — За твой дар, Яр, за наш клинок и за твою стряпню, Аня!

Мы весело чокнулись деревянными кружками и приступили к праздничной трапезе. Разбавленный эль был терпким, чуть горьковатым, но даже очень приятным на вкус. Ели мы медленно и не спеша, разговаривая о всяких мелочах, о работе, о планах на следующие деньки. Григорий рассказал про то, что подходит время для очередного ежеквартального стабильного хорошо оплачиваемого заказа на наконечники для копий стражников. Его дочь пожаловалась на сегодняшнего покупателя, что торговался где-то полчаса из-за трёх жалких медяков. Я же больше слушал и ел, чувствуя тепло домашнего семейного очага, вспомнились родители с моей деревней.

Когда уже стемнело, мы не спешили расходиться, будто оттягивая неизбежность конца этого дня. Аня принесла свечи, и мы сидели при их свете, допивая сравнительно дорогую бутылку эля. В какой-то момент мой мастер откинулся на стуле и усмехнулся.

— Двадцать златых за пять лет, — произнёс он задумчиво. — Не быстро, но мы со всем справимся.

Я лишь молча кивнул в ответ, соглашаясь. Да, это была далеко не полная безоговорочная