Мальчик, который ел призраков - Дарья Александровна Крупкина

действовать, решив, что об остальном подумает позже. Она помогла Генри улечься, расположила его голову у себя на коленях. Генри сжался, обхватив себя руками, и тогда Изабель начала напевать.

Мелодию без слов, которой когда-то научила бабушка. Она говорила, песня может быть любой, это остриё клинка, чтобы направить энергию. Ту, что заставляла фигурки из палочек оживать и скакать на столе.

В первый раз Изабель узнала, что так умеет, тоже с Генри. Они были детьми, ещё не переехали от бабушки. Генри полез на крышу, не удержался, сорвался, хорошенько проехался по стене дома. Ничего опасного, но всё тело оказалось в синяках и ссадинах. Он разрыдался, сидя на земле, то ли от боли, то ли от того, что ничего не вышло.

Изабель испугалась и ей хотелось успокоить младшего брата. Она также гладила его по голове и напевала. Генри быстро замолчал и с удивлением смотрел, как его ссадины затягиваются, а не успевшие налиться синяки исчезают. Как он рассказал, боль ушла почти сразу.

Изабель не умела лечить, не в полном смысле этого слова. Но порой у неё выходило направлять энергию, которая была водой из родника, омывающей и исцеляющей.

Изабель не понимала, как это работает, и старалась не использовать слишком часто, хотя Генри, наоборот, восторгался и считал, что у сестры особый талант. В колледже Изабель успела забыть о колдовстве и о том, что может сама. Сначала увлекла учёба, потом голову занимали проблемы с Джо.

Изабель думала, смогла бы она помочь отцу, если б была рядом? Если б прилетела раньше.

Она не делилась этим с братом. Зато поговорила с бабушкой, и та покачала головой, ласково сказав «ах, девочка моя».

– Твой отец замер на границе смерти, но жизнь уже не была над ним властна. Ты не можешь оживлять мертвецов и возвращать их.

Слова бабушки успокоили Изабель. Она снова пыталась направлять эту созидательную энергию, помочь брату. Увы, сначала его раны были слишком серьёзными, справлялись врачи, антибиотики и прочие чудеса медицины. А позже Изабель ничего не могла сделать с ранами души.

Хотя как-то, много позже, Генри сказал ей, что она это прекрасно умеет. Но колдовство тут ни при чём.

Сейчас Изабель тоже ощущала энергию и хотела помочь Генри. Изабель гладила его по волосам и пела. Позволяла мягкой энергии течь к нему и сквозь него, успокаивая голову и утихомиривая жар.

Генри пошевелился, привстал, Изабель замолчала. Она поняла, что он уже не такой горячий.

– Спасибо, – слабо улыбнулся Генри.

Он с трудом сел, пока что сил у него было мало.

– Тебе нужно съесть призрака, – сказала Изабель. – Ты не можешь без них. А как я буду без тебя?

Генри рассеянно кивнул.

– К тому же, – продолжала Изабель, – если что-то пойдёт не так, я помогу. Всё будет в порядке.

Генри молчал. Изабель уж решила, что он опять упрётся, но брат неожиданно сказал:

– Иногда я забываю, какая ты сильная. Ты права. Без призраков я становлюсь опаснее для окружающих. И ты волнуешься. Завтра я найду парочку духов. И попробую никого не убить.

11

Проснувшись, Изабель проверила брата, но его комната была пуста. Перед сном они договорились о плане действий, но Изабель кольнула мысль, вдруг Генри решил сделать всё самостоятельно.

Оказалось, он встал раньше – не свойственный ему внезапный приступ жаворонка, но без призраков он плохо спал. Генри сидел на кухне, поджав под себя ногу, и что-то увлечённо печатал на ноутбуке. На голове наушники, а рядом почти не тронутая чашка с остывшим кофе.

Вряд ли он услышал сестру, но наверняка заметил краем глаза. Поднял наушники, стала слышна оглушительная музыка, и посмотрел на Изабель:

– Доброе утро.

Взгляд его был чуть мутным, как всегда бывал, когда мысленно Генри жил историей, которую писал. Изабель нравилось видеть брата таким увлечённым. Да любого человека, занимавшегося делом, полностью его захватывавшим.

– Как книга? – спросила Изабель, отыскивая кофе.

– На самом деле, погано. Чего-то не хватает… она безжизненная. Кукольный театр. Представление по ролям.

Он стянул наушники и положил их на стол. Нажал несколько кнопок на компьютере, и музыка затихла. Сравнения брата удивляли Изабель, он мыслил образами.

Его истории она, конечно, читала. Внутри Генри был целый мир, но сам он иногда в нём терялся.

– Я написал Заку, – сообщил Генри немного смущённо. – Ответил Джейден, но заверил, у них всё в порядке.

– Это хорошо.

– Я рад, что Зак не пострадал из-за меня. Но больше не хочу, чтобы такое повторялось. Пей кофе и пошли уже.

Изабель любила болота.

Ей нравился шумный, яркий Новый Орлеан. По вкусу пришлась университетская жизнь и суетливая Тампа. Но всё-таки здесь она чувствовала себя «дома», среди бабушкиных продавленных диванов и зелёных обоев с цветочным узором с отклеивающимся уголком. Проходя мимо пустых и ржавых птичьих клеток и углей костра позади дома.

Главное, среди болот.

Влажных, душных, липнущих к коже. Изабель казалось, они льнут, как верные псы. А вместо отчаянно виляющих хвостов гнилостный запах, свисающий с ветвей мох и роящиеся комары. От последних спасали спреи, а остальное Изабель находила по-своему приятным. Домашним.

Они с Генри часто гуляли на болотах маленькими, но не заходили в любимую туристами часть с кипарисами и топями, там слишком много воды и аллигаторов. Брат с сестрой предпочитали твёрдую землю, пусть и хлюпающую под резиновыми сапогами.

– Вон!

Генри подскочил к лежавшим доскам и лихо поднял их, с любопытством заглядывая. Изабель увидела юркую змейку с лаково блестящей чёрной чешуёй.

– Илушка, – сказала Изабель.

Иловых змей в этих местах водилось достаточно, и Генри их любил. Здесь он тоже быстро нырнул за змейкой и успел схватить её, пока не уползла. В его пальцах она тут же начала извиваться, показывая красивое брюшко с яркими оранжевыми полосками.

– Красотка! – рассмеялся Генри.

Изабель знала, какие змеи ядовиты и лучше оставить их лежать, а какие абсолютно безвредны. Генри доверял ей, ребёнком сразу брал змей, одобренных Изабель. Ему нравились их гибкие гладкие тела, как они извивались меж его пальцев. Изабель же любила сами прогулки и ей передавался восторг брата.

Сейчас он тоже рассмотрел змею со всех сторон и отпустил.

Пока под резиновыми сапогами хлюпала влага, Изабель невольно вспомнила слова Костлявого Билли о том, что у Изабель душа змеи, а у Генри – волка. Она не знала, смог бы брат повести за собой как вожак, не видела его с этой стороны, но он определённо порой напоминал волка. Особенно когда вот так рыскал в поисках добычи.

Они гуляли по болотам не так