На страже мира - Илона Эндрюс

уничтожить убийцу дахаку, он проявлял ко мне интерес. С тех пор от него не было никаких вестей, но это ничего не меняло. Вампиры, как правило, невыносимо целеустремленные. Мне не следовало просить его пойти со мной.

Не следовало покидать гостиницу вместе с ним. Я продолжала допускать такие грубые ошибки новичка, потому что слишком устала, чтобы трезво смотреть на вещи. Нужно было немного поспать. Просто необходимо.

Я пошла вперед. Чем скорее мы доберемся до гостиницы, тем лучше.

Улица поворачивала. Последний дом стоял без забора – тот рухнул около трех недель назад, и владельцы так и не удосужились его заменить. Мы тихо прошли через двор, пересекли главную дорогу, вошли в рощу и стали спускаться по узкой тропинке, которая вела к задней части гостиницы.

– Я рад, что ты обратилась ко мне за помощью, – произнес Арланд. – Однажды я сказал тебе, что всегда готов помочь. И не шутил. В любое время, когда понадобится, я буду твоим щитом.

– Спасибо. Это очень любезно с твоей стороны.

Я ступила на территорию гостиницы. Магия потекла сквозь меня, и я тихо выдохнула.

Десять минут спустя я впустила Арланда, Хардвира и племянницу Нуан Си в главный зал. Гостиница приглушила свет, и комнату наполнило успокаивающее теплое сияние. Я открыла двери в комнаты и закрыла их, когда гости прошли внутрь.

Пол в зале был чист. Не осталось и намека на золото и драгоценности. Где же Куки?

Я закрыла глаза и сосредоточилась. Вон он – в дальнем углу. Я подошла. Маленький лисенок свернулся клубочком на полу, подложив сумку под голову, как подушку. Я легонько коснулась его локтя:

– Куки? Куки?

Он открыл свои бирюзовые глаза и сонно заморгал.

– Давай-ка уложим тебя в постель.

– Я не могу, – зевнул он. – Мне нужно найти изумруд.

– Какой изумруд?

– Большой. «Зеленый Глаз». Он очень дорогой.

Он выглядел поникшим и измученным.

– Если я его не найду, у меня будут неприятности.

Я попросила гостиницу, чтобы она проверила этаж. Ничего. Изумруда здесь не было.

– Мы найдем его утром.

Я взяла его за руку и осторожно помогла подняться.

– Пойдем. Отправляйся спать.

Я провела его к двери и наблюдала, как он поднимается по лестнице. Он постучал в дверь наверху, и другой лис открыл ее и завел Куки внутрь.

Заперев зал, я потащилась наверх. Нужно было сначала принять душ, но кровать казалась такой уютной.

Мы с «Гертрудой Хант» пережили первый день. Справились с серьезным кризисом, провели большую церемонию и сумели уложить всех спать без кровопролития. Я похлопала гостиницу по стене.

– Я так тобой горжусь.

Гостиница тихонько заскрипела. Дерево под моими пальцами было теплым.

Я собиралась сесть на кровать, но мои ноги, похоже, совсем устали и решили перестать меня поддерживать. Я упала на покрывало, зевнула и отключилась.

* * *

Гостиница разбудила меня в полседьмого утра. Мне приснилось, что вернулся Шон Эванс. Мы устроили барбекю, и он все время ругался с Орро о том, как приправить ребрышки. Проснувшись, я лежала в постели с открытыми глазами и смотрела на потолочные деревянные балки, пересчитывая своих гостей. Все на своих местах, кроме Джорджа – он был в кухне с Орро. Арбитр и его люди могли свободно передвигаться по гостинице, за исключением личных комнат гостей. Каждая фракция была защищена двумя дверями. Наружные двери вели в бальный зал. Я их запечатала, но они могли открыться по просьбе Джорджа. Внутренние двери контролировались гостями, так что Джорджу и его людям пришлось бы стучать и спрашивать разрешения войти. Несмотря на то что платил мне именно арбитр, я не предоставила бы ему полный доступ. Неприкосновенность частной жизни моих гостей священна.

Я закрыла глаза. Сон о барбекю был настолько ярким, что в первые секунды после пробуждения казался реальностью.

Этой странной одержимости Шоном Эвансом нужно было положить конец. Ладно еще, если бы у нас были отношения. Да и даже если бы я начала лгать самой себе, будто они были, – это не важно. Он ушел. Все уходят. Такова основная истина хозяйской жизни: гости прибывают, входят в твою жизнь и уезжают, а ты остаешься, не зная, увидишь ли их снова. Я много общалась со своими соседями и Кальденией, но друзей у меня было немного. Шон узнал, кто я такая, и принял это. Мне не пришлось притворяться кем-то другим.

Я постучала ладонью по одеялу. Фурия вскочила и бросилась ко мне, охваченная полным восторгом от приглашения на кровать. Я прижала ее к себе и погладила по шерстке.

Мне нужно было привести в порядок свои эмоции. Вчера был первый день, а сегодня начнется настоящая работа.

– Музыка рэйки, – пробормотала я.

Комнату наполнила тихая успокаивающая мелодия флейт и барабанов, накладывающаяся на звуки далекого грома. Саундтрек попался мне на распродаже и оказался на удивление расслабляющим. Я тихо сидела на кровати, закрыв глаза. Просто забудь. Погрузись в музыку, вслушайся в успокаивающие звуки и отпусти…

Магия гостиницы потянула меня.

Я открыла глаза. На стене появился экран, показывающий, как офицер Маре выпрыгивает из своей машины. На его лице остались красные рубцы – следы от падения на тротуар прошлой ночью. Увидев его, Фурия оскалилась и залаяла.

Это обещало быть интересным.

Офицер Маре подбежал к передней части автомобиля и остановился, ошарашенно уставившись на него. Мелодия рэйки все еще играла. Трели птиц добавляли приятную высокую ноту к звучанию флейт.

Офицер Маре бросился обратно к водительскому сиденью, щелкнул замком от капота, подбежал и рывком открыл крышку.

– Ты что, за любителя меня держишь? – пробормотала я.

Полицейский, спотыкаясь, отошел от капота. Его лицо побледнело, и он начал расхаживать взад-вперед перед патрульной машиной, время от времени поглядывая на капот.

Я почувствовала вину. Мне случалось встречать плохих полицейских. Иногда, когда у человека появляется немного власти – особенно если остальная часть жизни заставляет чувствовать бессилие, – он делает шаг во тьму. Но Маре не был одним из таких. Он спокойно следовал правилам и был предан своей работе. Мужчина не стремился к власти, не любил кричать на людей и запугивать их. Он был копом в стиле Энди Гриффита, который полагался на свой авторитет больше, чем на оружие. Вероятно, он хотел уважения, а не страха. Его интуиция подсказывала, что с «Гертрудой Хант» что-то не так, и он искренне жаждал докопаться до сути. Если бы здесь происходило что-то в рамках нарушения привычных земных законов, он бы разобрался со мной в мгновение ока. Но гостиница была настолько вне его рамок понимания, что он не мог и