Мастер Рун. Книга 15 - Артем Сластин

воины, которых здесь, на удивление, было мало. Даже стража внутри помещения состояла из пастырей, как они себя называли. А судя по тому, как воины двигались, стараясь держаться у стеночки, им было запрещено находиться в этом помещении. Они не совсем понимали, как нарушить приказ так, чтобы добраться до нас и при этом не вызвать гнев своих хозяев.

Мимо меня вихрем пронеслась Наира, пробуя свои новые силы после того, как она вышла на последнюю стадию закалки крови. Она была страшным и серьёзным бойцом и била сейчас так, что ближайший опрокинутый каменный стол разлетелся вместе с теми, кто за ним прятался. Нужно было показать ей, кого стоит брать живыми из тех, кто сидит в шитых золотом одеждах, но не успел, так как она в несколько мгновений обезглавила всех находившихся рядом и вроде как подходящих под задачу людей.

Мне были нужны живые, чтобы провести экстренный допрос, поэтому я начал работать точечно, стараясь убивать практиков закалки крови, не успевших вооружиться и начать нормально сопротивляться. Всё-таки у мёртвых не спросишь, как отсюда выбраться, а с живыми, которые чего-то боятся и хотят жить, всегда можно договориться. Поэтому я старался бить в конечности, обездвиживая их, а затем откатывал в сторону и криком показывал, что этих раненых трогать не стоит. А самых наглых встречал привычным ударом тока, от разрядов которого люди просто теряли способность сопротивляться и падали почти замертво. Ор вокруг стоял такой, что хотелось уши заткнуть.

Меньше чем за две минуты мы выкосили практически половину зала. Оставшиеся гости, которые являлись на удивление слабыми практиками, жались к дальним стенам и пытались сбежать вместе со слугами. Хотя большая часть старших практиков уже лежала либо убитая, либо серьёзно раненая. Только небольшая часть отступала к боковым выходам, прикрываясь бегущими оттуда златоглазыми слугами. Если бы не рунные бомбы, которыми смело во все стороны разбрасывался Кеш, то наше положение было бы гораздо более бедственным, чем сейчас.

— Чёрт, как всё плохо, — прорычал я, убивая атакующего меня воина точечным ударом в раскрытый рот.

Момент, когда что-то пошло не так, я почувствовал слишком поздно. Грузный толстый старик, которого защищали все находящиеся рядом сильные практики, поднял над собой руки. И он даже не пытался защищаться или бежать. Вместо этого, он воспользовался собственной силой, разрывая энергетическую ауру, а затем выворачивая её наружу. Я понял, что он собирается делать, за долю секунды до того, как он это сделал. По залу прокатилась огромная огненная волна, широкая во всё помещение. Ей было наплевать, кто под неё попадёт: свои гости, практики, чужаки — всё было едино.

— Щит! — заорал я, предупреждая группу и сжимая левую перчатку в кулак.

Наира, оказавшись рядом с Тарном, защитилась его силой. Он устоял, хотя и вынужден был от напора энергии отступить на несколько шагов. Ашши мелькнула с той же стороны и уцелела благодаря тому, что прикрылась силой практика закалки каналов, дополнительно спрятавшись за перевёрнутый стол.

Старик этим ударом выжег весь свой собственный этер и упал замертво. При этом десятки его людей, стоявших рядом и совсем не ожидавших такого удара в спину от своего господина, вспыхнули и превратились в обугленные тела. Он всё это сделал лишь для того, чтобы нас достать, и ярость его была такой, как я вообще никогда не встречал.

Огненная волна была мгновенной и схлынула так же внезапно, как и родилась, оставляя после себя лишь вонь сожжённого мяса. Те, кто выжил во время этого удара, не спешили подниматься, лежали на полу, прикрывая головы руками, и полностью утратили всё желание сопротивляться.

— Тарн! — рявкнул я, убирая щит и привлекая внимание практика. — Вяжи тех троих, что справа, они нужны живыми!

Я указал на группу мужчин и старуху, которые сбились в кучу в центре зала и чудом выжили. Двое из них были практиками закалки крови, а женщина — закалки органов. При этом эти двое старались её прикрыть, несмотря на то, что боялись и достаточно серьёзно обожглись во время огненной волны. Стало ясно, что старуха — очень важная птица.

— Син! — крикнул я, оборачиваясь, чтобы оценить состояние оставшихся членов отряда.

Я увидел своего друга, стоящего, прислонившись к статуе. Его левая рука висела, обугленная до костей. Кожа на левой стороне лица и шеи тоже была чёрной и потрескавшейся, с пузырями, которые лопались на глазах, открывая красную плоть. Он дышал тяжело, но не падал, сжимая правой рукой меч. При этом глаза его были широко открыты и полны боли и удивления. Он даже не закричал, только закусил губу, пытаясь удержаться на ногах и слабо махнул мне рукой, показывая что жив.

— Держись, — крикнул я ему, а затем мой взгляд упал чуть дальше, где за перевёрнутым столом лежало тело.

Это был Кеш. Он лежал на спине, раскинув руки в стороны, и грудь его была неестественно вдавлена внутрь, словно по ней проехалась огромная тяжёлая повозка. Одежда на нём обуглилась дотла, открывая чёрную спёкшуюся кожу. Рядом я увидел Ашши, сидевшую на корточках. Она была жива, только вся в копоти, и у неё полностью сгорели все волосы.

Немного в стороне, полностью целый, без единой царапинки и ожога, сидел эльф, смотря на погибшего торговца и прижав руки к груди. Было непонятно, как этот молчун уцелел, но, судя по всему, он был практически в бессознательном состоянии, так как я видел его глаза, в которых не было ни капли разума, только полнейшее безумие.

— Тарн, Наира, берите этих троих, вяжите их, и уходим назад. Син, держись за меня. Ашши, волоки эльфа, быстро! Уходим!

Все тут же, словно ждали команду, начали двигаться как отлаженный механизм, несмотря на весь пережитый ужас, который шёл вместе с огненным ударом. Демоница тоже вышла из ступора, схватила под руку эльфа и потащила его за собой, не давая остановиться и смотреть на мёртвое тело торговца. Я вытащил из сумки плащ, переложил на него тело Кеша и поволок его по земле. А затем забрал Сина, и мы двинулись в сторону открытой арки, где тут же, уйдя за неё, кто-то нажал на рычаг, поднимая ворота и закрывая проход, но я не видел кто это был.

— Твари, какие же твари!

— Мастер Корвин!

Стена уходила вверх слишком медленно, и с каждой секундой из зала, в котором только что случилось побоище, нарастал шум, постепенно превращаясь в полноценный рёв. Я слышал, как златоглазые воины